— Хорошо, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Тогда мы расторгаем договор.
Торговец явно был доволен таким исходом, но удивился ещё больше, когда мы не ушли, а остались стоять на месте.
— Что ещё хотите от меня? — раздражённо спросил он.
— Я ожидаю неустойку за недопоставленную минимальную партию. Согласно двадцать четвёртому пункту договора, вы обязаны выплатить сто золотых.
Торговец замер, его лицо покраснело.
— Что за чушь? — выкрикнул он. — Охрана! Выведите этих наглецов!
Из-за угла вышли двое здоровяков, но я даже не дрогнул. Осип начал нервно шептать мне на ухо:
— Кирилл Павлович, может, не стоит? Мы можем найти другой выход.
— Нет, Осип, — тихо, но твёрдо ответил я. — Не могу позволить, чтобы нас вот так вертели. Пускай знают, что у баронета Пестова есть зубы.
Повернулся к торговцу, который уже начал терять уверенность.
— Если прямо сейчас не выплатите неустойку, буду вынужден обратиться в гильдию торговцев. И тогда вы заплатите не сто, а тысячу золотых. И, поверьте, у меня для этого есть все основания.
На шум, который поднял торгаш, спустился по лестнице старый владелец, пожилой дед. В отличие от своего сына, он выглядел спокойным и рассудительным. Он взял договор и быстро нашёл нужный пункт, а потом, нахмурившись, тыкнул в него пальцем.
— Вот, смотри, — сказал он сыну. — Ты сам подписал это. Неустойка предусмотрена.
Но сын всё ещё упрямился, не желая признавать ошибку.
— Ладно, — наконец сказал старик, вздыхая. — Мы выполним условия. К вечеру вам доставят четыре телеги водорослей. Две, чтобы завершить минимальную поставку за месяц, и ещё две, чтобы вы не обращались в гильдию.
— Договорились, — я кивнул, удовлетворённый исходом.
Мы вышли со склада. Осип всё ещё нервничал, его лицо было бледным.
— Кирилл Павлович, а что дальше? — спросил он, когда мы сели в машину. — Четыре телеги — это хорошо, но что будет потом?
— Не переживай, Осип, — успокоил я его. — У меня есть план. Потап, — обратился я к слуге, который сидел сзади, — в понедельник поедешь в Балтийск. Узнай всё о скупщиках, а ещё лучше — об охотниках, которые им поставляют товар. Нам интересны только бурые водоросли. Пока сконцентрируемся на них.
— Слушаюсь, ваше благородие, — Потап как-то хитро на меня взглянул. — Есть один способ. Попробую споить кого-нибудь из торговцев в кабаке. Они всегда болтливы после пары кружек.
— Делай, как знаешь. Главное, чтобы за три дня ты всё разузнал. В четверг рано утром я планирую поехать из академии в Балтийск. К этому времени у тебя должно быть всё готово. Встретимся там.
Осип, услышав о плане, немного успокоился и добавил:
— Я дам Потапу свой список, там несколько имён, которые могут пригодиться.
Лёня, сидевший рядом с отцом, слушал с заворожённым видом. Для него всё это было ново и невероятно интересно. Заметив его восторг, решил дать ему задание.
— Так, малой, — обратился я к мальчишке, — для тебя есть важное поручение. На этой неделе будешь следить за складом торговца. Меня интересует, сколько водорослей привозят и увозят, и кому они отгружаются. У тебя есть друзья, которые смогут помочь?
Парень довольно закивал, его глаза загорелись.
— Да, Кирилл Павлович! Мы справимся!
— Отлично, — сказал я, доставая из кармана серебряный рубль и протягивая его мальчику. — Вот тебе на расходы. Действуй осторожно, не мозольте глаза.
Лёня взял монету, его лицо светилось от гордости и восторга.
— Спасибо! Я всё сделаю! — воскликнул он и тут же выпрыгнул из машины. — Знаю ребят, которые помогут мне!
Осип смотрел на сына с гордостью, а затем повернулся ко мне.
— Спасибо, Кирилл Павлович, что доверили Лёне это задание. Для него это важно.
— Он справится, — уверенно сказал я. — А теперь поехали. У нас ещё много дел.
День прошёл в суете, но я старался держать всё под контролем. Сначала заехали в единственный работающий магазин. Потом проверяли на производстве склады с готовой продукцией и запасы. Всё было в относительном порядке, но проблемы начали всплывать, как только я углубился в детали. Производственные и организационные задачи сыпались одна за другой, и каждый раз приходилось искать быстрые решения.
Одна из первых проблем, с которой мы столкнулись, это стеклодув, у которого мы заказывали бутылки для целебных эликсиров. Он сообщил, что больше не может производить ёмкости из зелёного стекла из-за нехватки сырья. Я быстро организовал совещание с братьями Гурьевыми.
— Что будем делать? — спросил Осип, явно уставший со мной мотаться весь божий день. — Традиция разливать зелья в зеленые пузырьки существовала всегда. Мы задали этот обычай, и теперь все снадобья восстановления узнают по изумрудному стеклу.
— Переходим на прозрачное, — решил я. — Так даже будет лучше. Прозрачные бутылки позволят видеть насыщенный болотный цвет эликсира. Это станет частью нашего ребрендинга.
— Ребрендинга? — удивился Иван. — Что это такое? Не слышал.
«Спалился», — вдруг понял я. Но надо теперь выкручиваться и объяснить понятие, которое для меня, человека из двадцать первого века, было привычным, но для них совершенно новым.
