— Может, потому что хозяйка у избы красна-девица с сердцем добрым? — он поцеловал кожу у самого уха.
— Обычное у меня сердце, — противилась Есислава.
— А вот и нет.
Он развернул ее к себе и поцеловал. Не отрываясь от губ, потащил в баню. А там залюбил ее так, что девки при виде их еще с месяц заговорщицки хихикали.
Владимир подарил Есе лошадь. А потом учил держаться в седле. Когда она стала ловко справляться, они верхом отправились в ее деревню.
Еся родила Владимиру трех прекрасных сыновей.
Отцом он был строгим. И первое чему учил детей — не быть гордыми.
Владимир любил ее больше жизни. Проходу не давал. Хотел, чтобы она всегда была рядом.
Воевода однажды сказал:
— Не помню я его таким. Подменили Князя. Али околдовали… Никак не пойму. Ты что ж приворожила его?
— Нет. Просто полюбила, — отвечала Еся.
— Его много баб любили. А он только тебя, княжна, — воевода вздохнул, положив руку на рукоять меча.
— Тогда не знаю я в чем причина. Князя спроси. Он всяко лучше свое сердце знает.
— Если б он ответ давал… Так только улыбается как дурак…
Есислава рассмеялась. И правда. С каждым днем Владимир становился всё живее. Нрав у него был озорной, свободный, как оказалось. Любил он проказы. То Есиславу в озеро голышом купаться утащит, пока никто не видит. То над воеводой подшутит, украв его меч. Смеялся он много. И звонко. Над купцами подшучивал.
Есислава не узнавала в нем хмурого Хозяина багряных болот. Но как бы там ни было Князя Владимира она любила не меньше, чем своего болотника.
— Кем бы я ни был, Еся, чудищем или человеком, всегда буду только с тобой, — в ночной темноте любил повторять он.
— Уж лучше человеком. Мне нравится смотреть на твое прекрасное лицо, — всегда отвечала она.
Когда голова Владимира посеребрилась, их сыновья выросли, а лицо Есиславы обзавелось морщинами, никто уже не помнил про Хозяина болот, никто не знал, где те болота были и кто на них жил. Но Еся, пока могла ходить, носила в баню молоко для Казимира, потому что всегда была благодарна ему за те важные слова: “Сердцем смотри! Сердцем!”.