Крепкие челюсти сомкнулись на ноге пониже колена, вода окрасилась рудою. И, точно завидев вражий флаг, к ней разом кинулись все чудища.
Вот и всё. Не будет ни цветка, лечащего недуги, ни рассвета.
Вот же матушка осерчает!
В ледяном болоте его руки вдруг показались горячими. Он сжал плечи девушки и силой развернул к себе. И этот монстр был куда страшнее, чем те, с огоньками во ртах!
Аир парил в воде, как птица в ночном небе. Каждая черта его — крупный ли нос, походящий на клюв, острый подбородок, сдвинутые к переносице брови — всё словно в дереве выточили и оживили зелёным мертвенным светом. Волосы его продолжились длинными живыми прядями и обрамляли тело чёрным ореолом. Не утопленник, не злой дух. Мстительное божество — не меньше!
Водяные чудища бросились в стороны, как те мальки, когда на стайку падает тень: Хозяин явился!
А он смотрел так, будто спалит Иву на месте. Но вместо того, чтобы оплести щупами да подождать, покуда жертва окоченеет, он отрывисто и грубо прижал её к себе и накрыл губы губами.
Был ли то поцелуй? Навряд. Скорее, пытка. Да только не понять, для Ивы или для Аира. Уста, его ледяные и её горячие, слились в одно, соединились, разделяя глоток воздуха. Колючими искрами до кончиков пальцев пробежало живительное тепло. Прильнуть бы к его источнику, обнять и не выпускать больше никогда! Ива разомкнула губы: ещё!
Но, точно опомнившись, Хозяин отпихнул её, да ещё и сам отплыл подальше.
— Бери свой цветок и убирайся.
Спохватившись, Ива хотела снова зажать себе рот, но вдруг поняла, что грудь больше не распирает, а дышится легко, точно после дождя.
— Спасибо…
Там, куда указал защитник, и правда рос маленький цветок. Ива и не приметила бы, не укажи на него Аир. Теперь же видела: лепестки напитались её кровью и стали алыми. Ну словно в сказке!
А когда, осторожно надломив тонкий стебелёк, она снова хотела поблагодарить Аира, того уже не было на месте.
Не оказалось его и на берегу. Только котомка да сброшенная одежда, мокрая от росы, ждали её. Платка же Ива так и не отыскала.
Кто б сказал, что отыскать болотный корень окажется проще, чем пустить в дело!
Прина ни на шаг не отходила от больного сыночка, бдела во дворе, чтобы никто не подошёл подглядеть, как он там. Луг же день за днём всё больше худел и дряхлел: на него благоверная все домашние хлопоты переложила, ему и в поле ходить, и сено заготавливать, и в кузне, чем может, помогать. А кашку на масле да мясной супчик — всё Брану! И пусть он извергает съеденное вперемешку с чёрной жижей сразу как в рот возьмёт.
В дом же, ясно, несчастная мать Иву второй раз нипочём бы не пустила. Особливо ежели та стала бы убеждать, что может вылечить кузнеца. Ну как отравит, ведьма?
Тогда девка решилась на хитрость. Пока Луг ещё не воротился с поля (а возвращался он с каждым днём всё позднее, а иной раз ещё и нетрезвый), она сбегала забрать из общего стада Рябинку. Козочка упиралась, не желая покидать подружек раньше времени, так что пришлось её погонять по холму под одобрительный смех молодого пастушка.
— За рога её, за рога! — советовал паренёк, хватаясь за животик.
Рябинка оскорбилась (ну как и впрямь её поволокут, как бодливого козла?!) и развернулась к парню, угрожающе наклонив голову. Ива, в свою очередь, не упустила веселья:
— Ату его!
И Рябинка, получив дозволение, нацелилась рогами в зад пустомеле.
А Иве только того и надо! Нет лучше способа отвлечь пастуха, чем упрямая козочка!
Она вынула из кармана передника пучок неприметной травки. Доброй травки, вкусной! Три ближайших козы заинтересованно потянулись к жёлтым стебелькам, но, почуяв запах зеленоволосой девки, почему-то шарахнулись. Да и угощать их Ива не собиралась: хозяева за такой гостинец не поблагодарили бы, ведь звери, пожевав соловьиного цвета, становились дурные. Скакали малыми козлятами, блеяли без умолку да ни в какую не желали на ночь запираться в хлеву.
Пастухам строго-настрого наказывалось обходить стороной западные склоны, где особенно хорошо росла соловень-трава. Стада же, напротив, рвались к медовой поросли, как коты к сливкам.
— Ме-е-ека, мека! — Ива бочком приблизилась к чёрной смирной козочке. — Мека! Ходи! Что дам…
Рогатая мотала головой и грозила рогами: уж очень странно, недобро пахла девка. Но всё ж соизволила принять подношение — сторониться чужаков она не привыкла. Да и какой же Ива чужак? Столько месяцев об руку с хозяином-кузнецом ходила!
К закату травка войдёт в силу — вот будет Прине забота! Осоловевшую животину не поймаешь, верёвку на шею не накинешь. Придётся постараться…
Шутка удалась на славу!
Когда пришёл час разбирать питомцев, на ругань Прины сбежались едва ли не все Клюквинки.
— Сказано же было тебе, остолопу, к западным склонам не ходить! — Женщина колотила бедного пастушка, а тот знай оправдывался. — Куда смотрел, дурень?!
— Да я смотрел… Небось случайно схватила по дороге… Да и не околела ваша коза, к утру отойдёт!
— Ты у меня первый отойдёшь! На
