– Мне тоже нравится. А я вас уже видела, – вдруг сказала Подбельская. – В машине.
– А вы наблюдательная, Алла Алексеевна.
– Вы следили за мной?
– Не за вами. – Он снисходительно покачал головой.
– С вами еще девушка была, в косынке.
– Это мой агент.
– Я рассмотрела ее – не очень она похожа на агента.
– Правильно, но лишь отчасти. Маруся – оперативница, командир отряда девушек легкого поведения. Их мамочка.
– Даже так?
– Ага. На ставке у разведки. Мы дали ей поручение, она подобрала девушек, которые должны были втереться в доверие к вашему любовнику и его друзьям.
– Быть такого не может…
– Еще как может. Девушки должны были поучаствовать в их расчудесных безумных оргиях.
– В оргиях?
– Да, в регулярных.
– В регулярных?!
– Видите, как мало вы знаете о своем любовнике.
– Расскажите, прошу вас.
– Оргии самого что ни на есть сексуального характера. В сауне, в бассейне, меж четырех магических столбов. На большом кожаном диване, кстати.
Дама энергично замотала головой:
– Не может такого быть.
– Вы сами, случайно, на этом диване ничего такого не делали с господином Печориным? Там, кажется, есть даже наручники для любителей острых ощущений. Вспоминаете?
Он попал в самую болевую точку – такие колющие удары способны разрывать сердца. На Подбельскую жалко было смотреть.
Мадам де Помпадур, как он окрестил ее, замотала головой так, словно просила пощады:
– Я вам не верю.
Его тон разом изменился:
– А поверить стоит, Алла Алексеевна. А еще стоит выслушать меня очень внимательно, не пропуская ни единого слова. Если честно, мне наплевать, с кем развлекается в своем бассейне с прожекторами и зеркалами ваш любовник, с какими потаскухами, все это его личное дело. Мне плевать, что он обманывает свою жену и вас. Мне дела до этого нету. А вот с кем он проделывает эти безобразия, я о его друзьях и коллегах, это уже дело государственное. Потому что один из них – агент западных спецслужб.
Ее губы дрожали. Она приложила руку к пышной груди:
– У меня сейчас удар будет.
– Крепитесь, Алла Алексеевна. Держите себя в руках. А теперь мы будем с вами гадать, кто из четверых его подельников может оказаться этим агентом. Вы готовы? Впрочем, если хотите, я могу вернуться с ордером, – подтолкнул ее к быстрому решению находчивый и лукавый сыщик, – но тогда и разговор будет другой.
– Зайдем в дом, – разом погаснув, предложила Подбельская и встала. – Не хочу тут, – она кивнула на улицу, беря пачку сигарет и зажигалку, – на глазах у людей.
Крымов тоже поднялся с кресла.
– Как скажете – вы хозяйка.
Она первой зашла в дом. Андрей оглядел пустынную летнюю улицу, напитанную ленивым солнцем, богатые особнячки, утопающие в садовых деревьях, перешагнул порог и закрыл за собой дверь.
Взгляд притягивал огромный диван с подушками, раскинувшийся островом напротив гигантской телевизионной панели. Подбельская буквально рухнула в кресло рядом с диваном, безжизненно разбросав руки по широким подлокотникам. Положила на низкий столик сигареты и зажигалку.
– Садитесь куда хотите, товарищ майор, и спрашивайте. Я готова сотрудничать.
– Благодарю.
Крымов решил ограничиться стулом – на диване или в другом кресле он выглядел бы чересчур вальяжным, а во всем должна присутствовать строгость. Хотя сейчас Подбельскую можно было брать голыми руками, как большую, оглушенную веслом рыбу на отмели – новость об измене важного в ее жизни мужчины, бесценного спонсора почти парализовала ее.
– Он ведь обещал развестись и жениться на мне, – глядя в пространство, сообщила Подбельская.
– Не сомневаюсь в этом. Итак, самый близкий из друзей вашего любовника, из четверки блудников, кто он?
Хозяйка перевела безучастный взгляд на гостя:
– Самозванцев Коля, хозяин ресторана «Парус» в городе Зимнем, – вздохнула Подбельская. – Они еще с детства друзья.
– Не он, – отрицательно покачал головой Крымов.
– Задорин Женя, хозяин бензоколонок, – пробормотала Подбельская. – Хотите вина?
– Не Задорин. О вине подумаю, – кивнул Андрей. – Третий?
– Фима Кац, директор магазина модной женской одежды, тоже из города Зимний. – Подбельская подняла глаза на строгого разведчика: – Тоже не он?
– Нет, – отрицательно покачал головой Крымов. – Совсем не Фима и вовсе не Кац.
– Пожалуй, я налью себе вина, – сказала она, тяжело встала и двинулась к бару. – Так вам прихватить бокал?
– Мне лучше коньяку, если есть.
– Есть, – откликнулась она.
Пока хозяйка мелодично гремела посудой, Крымов представлял всех этих разбесившихся с жиру перезрелых мужиков, голых, в звериных масках, устроивших под виагрой трем молодым путанам чистилище во дворе особняка за высоким кирпичным забором с колючей проволокой. «Вот же сукины дети, – думал Крымов, – теперь я найду на вас управу, от души попугаю…»
Дама сделала большой глоток красного сухого, он махнул стопку хорошего коньяку.
– Ведь кто-то был еще в этой компании? – спросил Крымов.
– Был – пятый. Но я бы не назвала его близким другом Толика.
– Неважно, кто он?
– Я не знаю его имени – он призрак.
– Что это значит?
– Они называли его Хозяин.
– Вот так просто?
