Эскулап – не андроид, живой человек, в другое время вызвал бы у Барсика живейший интерес. Насколько он знал, люди в этой профессии давно уже не прогрессировали, слишком высока была цена возможной ошибки. Впрочем, юноша ощутил странные импульсы, идущие от чутких длинных пальцев, и понял, что доктор явно воспользовался разрешением на профессиональную имплантацию. Врач проводил малопонятные манипуляции, задавал неинтересные вопросы, на которые Барсик отвечал с неохотой, а потом долго шептался с Таней, заставив равнодушного юношу смотреть в окно. За стенами небоскреба царила жизнь. Высотки соединяли мосты-аэротрубы, по которым, будто в остромодном танце-хаосе, перемещались люди. Потоки аэромобилей создавали в воздухе красивые многоуровневые движущиеся ленты. Внезапно прямо перед глазами из сверкающей радуги возникла ослепительная голографичная девочка-феечка и, затрепетав сказочными крылышками и ресницами, начала крутить в ручках какой-то необходимый для счастливой жизни гаджет. Барсик отвернулся, почувствовал на плече руку Тани.
Блондинка оставила подопечного в его комнате, освободив от занятий в школе. Через полчаса к юноше пришли близнецы.
Барсик рисовал. Бездумно водил сверкающими красками по виртуальному холсту, оставлял пятна и витиеватые линии, которые, повинуясь движениям его пальцев, закручивались в узоры, проявлялись образами. Жадная до художеств Кора, не дожидаясь от задумчивого баста приглашения, присоединилась к занятию, расцвечивая яркими красками темную гамму кошачьих фантазий. Кевин создавал шумовой фон, радостно рассказывал о событиях в школе и в виртуальной игре, а сестра моментально визуализировала их росчерками тонких пальцев. На холсте, рядом с зарисовками Барсика, проявились серебристо-розовые птицы из любимого видеомира близнецов, порхающие дракончики и говорящие цветы. Несколькими верными штрихами мулатка очень точно изобразила необычную фигуру – бегущего коня с человеческим торсом. Барсик слегка улыбнулся, узнав кентавра, о котором столько рассказывал близнецам. Кора снова увлеклась прорисовкой мерцающих голубых и лиловых цветов. И – опять фигуры. Скупыми линиями – высокий силуэт, развернутые гордые плечи, белокурые волосы, золотая полумаска, длинный алый плащ. И, чуть сбоку и сзади, напряженной тенью, черный самурай со скрещенными на широкой груди руками.
Барсик всхлипнул. Горечь внезапно собралась комком в горле, защипала в глазах. Юноша быстро отошел от вертикально натянутого в воздухе холста и сел на кровать, глотая соленые слезы, теребя кончик притянутого на колени дрожащего хвоста. Близнецы моментально оказались рядом, обняли смуглыми гладкими руками и залепетали что-то успокаивающее. Минутой позже в комнате возникла Таня. Бросила взгляд на рисунки. Выгнала встревоженных твинсов. Напоила всхлипывающего парня теплым сладким молоком. Завернула в одеяло и, прижимая к себе, начала вполголоса напевать какую-то детскую песенку, что-то про котика и серую мышку… Барсик внезапно успокоился и тихонько покачивался в уютных объятиях. Так приятно… Он не заметил, как погрузился в целебный сон.
На следующее утро Барсик уже искренне улыбнулся близнецам за завтраком. Заметил, что комната-«лес» приобрела всю полноту красочной осенней гаммы, наполнилась легким шорохом опадающей листвы. Золотые и багряные, причудливых форм и размеров листья приятно шуршали под ногами. Барсик радовался, отвечая на вопросы ребят о своем самочувствии. С удивлением понял, что не только Кора и Кевин заметили его хандру. Сегодня баст уже не чувствовал той горечи, которая на несколько долгих хмурых дней испортила ему жизнь. Будто обновленная, насыщенная веселыми пузырьками кровь резво разгоняла по венам предвкушение чего-то необычного. Вдруг обострились зрение и осязание. Вибриссы чутко улавливали движения – дыхание и жесты сидящих в комнате молодых людей, изменение энергии виртуального пространства леса. Неожиданно Барсик ощутил приближение Хозяина. Сердце тут же откликнулось радостным учащенным стуком. Через несколько секунд и Кора вздрогнула, расправила плечи, кокетливо провела ладошками по волосам и переглянулась с Кевином. Через полянку шла Свит, улыбалась Барсику. Она явно хотела о чем-то спросить, но вместо этого странно перекосилась и подняла руки, словно защищаясь. Барсик резко дернул ухом, отвел его назад, ближе к источнику внезапно услышанных новых звуков – шороха маленьких когтистых лапок по увядшей траве. Баст повернул голову, мельком заметил одинаково оцепеневших на бревне Кору и Кевина.
Недалеко от них, на ковре из опавших листьев, сидела крупная крыса. Буро-серая, превосходно пахнущая теплой плотью. Нервно принюхивалась, подняв острую морду, и шевелила голым розовым хвостом.
