— Помнишь, как ты стояла в детской с Тэем на руках и пела? В тот момент, когда я увидел тебя такую, в одной сорочке, распущенными волосами, с тем непередаваемым выражением на лице… Мне стало неважно, кто ты и откуда. В тот вечер я понял, не хочу тебя отпускать. Ты стала моей незаживающей раной, Рори.
— И потому ты пытался избавиться от меня? — догадалась я.
— Я не мог заставить тебя остаться со мной. Это слишком эгоистично, требовать от юной девушки, чтобы она заживо похоронила себя в умирающем замке вместе с калекой. Тебя ждала светская жизнь в Эссеоре, а что мог дать я? К тому же мой вид… Я боялся, что ты оттолкнешь меня снова, если увидишь.
Габриэль замолк, давая мне возможность осмыслить его слова. А потом очень тихо добавил:
— Но я надеялся… я молился всем богам, которых знаю, чтобы ты осталась со мной.
Он не лгал. Я чувствовала это всем сердцем. Это было именно то, что он думал.
От переполнявших меня эмоций слезы подступили к глазам. Я ощутила их на губах, слизнула и, кротко выдохнув, улыбнулась:
— Кто-то услышал твои молитвы…
— И дал мне еще один шанс, — закончил он хриплым голосом, глядя мне в глаза.
А потом его губы коснулись моих.
Нежный и в то же время настойчивый поцелуй заставил меня задрожать от нахлынувших чувств.
Габ провел языком по моим пересохшим губам. Всхлипнув, я накрыла его ладони своими и ответила на поцелуй.
Может и правда, не нужно ничего говорить, не нужно ничего объяснять. Какая разница, кем мы были до того, как судьба свела наши пути? Я ведь даже не помню прежнего имени, а скоро и воспоминания о другом мире сотрутся окончательно, превратятся в забытый сон. Теперь мой мир это Нарг-та-Рин, моя семья — Габриэль, мое будущее — Тэй и девчонки.
И все же после признания я почувствовала себя иначе. Будто сбросила тяжкий груз, что все это время мешал мне свободно дышать.
Поцелуй Габриэля становился все глубже. Пальцы дарга скользнули по моей шее, обвели рисунок ключиц и коснулись груди. Сквозь тонкую ткань сорочки я почувствовала прожигающее тепло его прикосновений. Мое тело откликнулось с такой страстью, что на секунду я испугалась себя, а потом прильнула к нему сильнее.
Я не заметила, как он избавил нас от одежды. Просто в какой-то момент его гибкое стройное тело скользнуло ко мне. Одеяло отлетело в изножье, оно было лишним. Мы не желали чувствовать между нами ни малейшей преграды.
Ласки Габриэля, чувственные и нежные, заставляли петь каждый нерв, каждую клеточку в моем теле. Оторвавшись от моих губ, он начал спускаться все ниже, клеймя поцелуями, оставляя на моей коже пламенные следы.
Позабыв обо всем, я запустила пальцы в волосы моего дарга и притянула его к себе. Спальню наполнило наше учащенное дыхание и стук сердец, бившихся в унисон.
Сердце и Душа Нарг-та-Рина стали едины.
«Сейчас, когда я пишу эти строки, прошло уже больше двадцати лет с тех событий. Но Нарг-та-Рин все так же охраняет рубеж между демонами и людьми.
За эти годы многое произошло. Мы избавили наши земли от нечисти, и на Драконьей гряде воцарились долгожданный мир и покой. Я научилась управлять своей магией и не сразу, но поборола страх высоты. Теперь для меня нет прогулки чудеснее, чем лететь под облаками в образе Шеннасайн рядом с серебряным драконом Габриэля, чувствовать каждый взмах крыла, каждое сокращение мышц. Ощущать воздушные потоки и наслаждаться безграничной свободой.
Выросли мои падчерицы. Проснувшаяся магия каждой из них дала персональный дар. Они больше не дхайи, а полноценные молодые даргини, способные продолжить свой род. И я вижу, как местные дарги поглядывают на них.
Но девочки не спешат связывать себя узами брака. У каждой из них своя жизнь и свое любимое дело.
Так Элиния стала целительницей, а музыка, которую она сочиняет, обрела способность излечивать души.
Медифэй пошла по стопам отца и стала алхимиком. Ее дар — проникать в суть вещей. Она закончила Императорскую академию и осталась преподавать в столице — сделала то, о чем мечтал Габриэль.
Бианка рисует картины, открывающие порталы в любую точку нашего мира. И хотя она уже давно не малышка, но с возрастом не растеряла своей детской прелести.
Иветта…
С ней было труднее всего. Оказалось, Иви, единственная во всем Нарг-та-Рине, чувствовала химеру. Но Эмма быстро подсуетилась, заставила девочку поклясться жизнью отца и сестер, что та никому не расскажет об этом.
Клятва, вырванная угрозами, душила ребенка, и в тот момент рядом с ней не было никого, кто помог бы справиться с этим. Она никому не могла доверять. Оставшись один на один со своей чудовищной тайной, Иви сделала то, что сделал бы на ее месте любой ребенок: отгородилась от всех. Покрылась шипами и превратилась в маленький колючий комок. Это был ее способ самозащиты.
А когда она поняла, что я тоже вижу химеру, все стало еще хуже. Иви ждала и боялась, что я разоблачу этого монстра. Она ненавидела Аврору, ревновала к отцу и по указке Эммы сделала все, чтобы мне помешать.
