Беромир даже и не понял поначалу. Но на третий раз приметил, что рядом с ним в воду стрела упала. И близко так — в пределах рассеивания. Во всяком случае, именно мысли о накрытии его и посетили. Даже припомнились вспышками фрагменты фильма про Чапаева.
Вжух. Прозвучало еще раз.
Он нервно и резко обернулся. И почти сразу приметил какого-то незнакомца с луком на левом берегу у дерева в тенечке. Хотя почему незнакомца? Его же лица не разобрать из-за тени, поэтому там мог быть кто угодно.
До стрелка было метров двадцать — двадцать пять. И он промахивался. Видимо, сказывались блики воды и местное качество изготовления луков со стрелами. Особенно стрел, которые отличались по геометрии, весу и упругости даже в одном колчане. И это только по древку. Наконечник и оперение дополнительно вносили свою специфику, из-за которой даже на такой дистанции, даже опытный и умелый стрелок мог вот так мазать. А о том, что он явно не новичок, говорили накрытия. То есть, он укладывал стрелы кучно.
Секунда.
И глубоко вдохнув, Беромир ушел под воду. Начав отплывать в сторону, пользуясь при этом струей течения, чтобы удалиться от стрелка как можно дальше.
Вынырнул.
Вдохнул.
Снова ушел под воду.
И пока его голова была над водой, стрелок, не зевая, еще пару стрел выпустил. А то жертва явно уходила.
Где-то на середине реки Беромир, уже немало замерзший от ныряния, решил просто плыть поверху. Дистанция уже образовалась метров в пятьдесят, и он в целом выдохнул. Если там не попал, то с вдвое большей дистанции и подавно.
Гребок.
Еще.
И стрела чиркнула по голове, распоров кожу до черепа на затылке. Он ее даже сразу не заметил. Широкий наконечник просто чиркнул и ушел в воду.
Еще гребков десять.
И новое попадание. В плечо. Тоже по касательной, но куда серьезнее, ибо слегка задело мышцу и оказалось весьма болезненным. Тут-то его и догнало ощущение ранения головы.
Еще два всплеска и тишина.
Беромир обернулся — лучника под деревом уже не было. Видимо, ушел в ближайшие кусты и по ним отходил. Они вон — к самому дереву подходили. Поэтому ведун перевернулся на спину и так, экономя силы, доплыл до самого кончика стрелки. Где его подхватили и вытащили на берег.
Добрыня на что боялся воды, но все одно — запрыгнул в воду, зайдя по пояс. И один из кельтов.
— Что это было? — как-то ошарашено и потерянно спросил Беромир.
Все-таки кровопотеря уже ощущалась. Да и шок от ситуации.
Подбежала Дарья, всех растолкав. Притащив бинты. Не кипяченные, но она это компенсировала, обильно плеснув на них карболкой.
— Ну и вонь… — пробурчал Беромир. — Этот человек, который с луком, куда он делся?
— В лес убежал.
— Погоню надо отправить.
— А если там засада? — спросил Вернидуб.
— То же верно. Кто сейчас в Священной роще?
— Только ее стражи и хранители.
— Сможешь им сигнал отсюда послать?
— Они не пойдут стрелка выслеживать. Им нельзя оставлять рощу.
— Да я хочу понять — живы они или нет. Может, враг подошел, а мы его прозевали.
— Лучник бы не отходил. — на ломанном местном языке ответил кельт. Погружение в языковую среду творило чудеса, как, впрочем, и две тысячи лет спустя.
— Кто-нибудь его разглядел?
— Одежда наша, обычная, — чуть помедлив, произнес Вернидуб. — А лицо в тени — не разглядел.
— Луки наши, — заметил один из роксоланов. — Он как стрелять начал, мы побежали за своими. И как вернулись, несколько стрел успели пустить.
— Так он от стрел побежал?
— Видать, от них, — ответил Вернидуб. — Одна точно в дерево рядом с ним воткнулась. Я приметил.
— Засада — не засада, а это все так оставлять нельзя. — хмуро произнес Беромир, запах карболки которого явно взбодрил. — Надеваем доспехи и выступаем. Надо осмотреть место, может, он чего приметное забыл.
— А если нападут? — осторожно спросил седой.
— Свяжись с рощей. Вы птицами переговариваетесь. Я слышал. Пусть поглядят — видна ли угроза с их стороны.
— Легко сказать, чем сделать, — фыркнул Вернидуб.
— Так сделайте ее! — рявкнул Беромир. — Что как дети?
— Да как мы ее сделаем?
— Хочешь — с флажками подскажу? Чтобы буквы глаголицы[2] взмахами флажков передавать?
— А что такое флажок?
— Флажок — это древко небольшое с куском ткани, которое приделано к его торцу вдоль дерева.
— И как этими тряпками на палках слова передавать?
— Ну, смотри. Издали можно легко разглядеть три положения флажка: рука опущена, рука поднята, и рука отведена в сторону. Так?
— Да.
— Два флажка позволяют получить восемь сочетаний. Исключая то, в котором оба они опущены. Почему восемь?
— Правая рука опущена, левая отведена или поднята — это две. Левая опущена, правая отведена или поднята — еще две. Итого четыре. Обе отведены. Обе подняты. Уже шесть. Ну и еще два сочетания, при котором одна рука отведена, а вторая поднята.
— Хм. Чудно, но… занятно. Однако же букв у нас больше.
— Так в чем беда? Просто нужно договориться о том, сколько для каждой буквы таких взмахов делать. Два или три. Тут надо поглядеть, сколько потребно[3]. Ну и заучить их все. А так — крикнул какой птицей. Привлек внимание. И такими взмахами пересказал что надо. Главное, чтобы разглядеть можно было.
