— Так можно и не надрываться. Смотрите. Первый год ставим стены первого этажа и крышу наспех перекрываем соломой и уже можем укрываться там от набегов. Второй год — второго. Что позволяет заселяться. На третий год ставим последний этаж. Для целого рода это не так много работы. Более того, я бы предложил практиковать помочи. То есть, силами нескольких соседних родов по очереди ставить такой дом друг другу. В первый год быстро пробежали и возвели всем первый этаж…
— А чего не сразу все три?
— Надо бы дать схватится известковому раствору. Пусть годик постоит. Беды в том не будет. Тем более что и в таком укрытии спрятаться от набега можно, загнав туда еще и скот. Во дворе постоит для начала, с него не убудет.
— Вещь дельная эта твоя тулоу. — заметил Вернидуб. — Да только она для рода, живущего оседло. По твоему многополью. Остальным иные годы бегать далеко придется, к посевам.
— Не так уж и далеко! — возразил Красный лист. — Там же всего род будет проживать.
Остальные тоже его поддержали.
Мысль о том, что можно легко обзавестись вполне надежным укреплением, защитившись от набегов, очень задела присутствующих.
— Ну хорошо, — отступил Вернидуб, глядючи на этот галдеж. — Но все одно — это твое тулоу не помогает с сигналами. Хоть фонарем, хоть чем угодно.
— Три этажа. Ежели каждый делать в полтора-два человеческих роста, сколько это выйдет? Приличная высота?
— Но недостаточная.
— Выделить одну верхнюю секцию и поставить там легкую деревянную башню. Например, над воротами. Роста в три-четыре или больше. Она будет наверху. Продуваемая ветром, оттого сухая и без гнили. С нее и за округой пригляд добрый. Мальца какого там держать и колокол повесить.
— Что повесить?
Беромир взял свой шлем и просто по нему постучал слегка обухом сакса, держа его за завязки.
— Слышите звук?
— Да. Но он тихий. — возразил Борята.
— Можно сделать громко, — улыбнулся ведун. — Тут и форма другая нужна, и подвес… много чего иначе. Так вот — если повесить относительно небольшой колокол на такую башню да посадить мальца глазастого, то, приметив набежников или иную опасность, он станет в него бить, оглашая на всю округу. Кто сможет — в круглый дом побежит. Кто нет — спрячется. Главное — предупредить. А с такой высоты будет далеко все окрест видать. Оттуда и знаки от другого круглого дома распознать можно. Что флаги, что лампой.
— Их тоже малец будет различать и передавать? — усмехнулся Вернидуб, которому эта идея не сильно-то и нравилась.
— Зачем? Ведун. По-хорошему нужно в каждом таком поселении по одному ведуну держать. А ежели совсем дела пойдут на лад, то еще пару ведьм: одну Мары, вторую — Зари. Чтобы за здоровьем да родами приглядывали.
— Эко, ты хватил! — снова крякнул Вернидуб.
— Если бы не Дарья — многие из нас померли, — серьезно возразил Добросил. — Беромир дело говорит.
— Да где же нам напастись на вас столько ведьм? На шесть кланов одна всего ведьма Мары. А тут — в каждый род. Ведьм Зари так и вообще нет у нас. Ни одной. Каждая баба родит, как может. Если только родственницы не подсобляют.
— Воспитывать надо, взращивать! — назидательно подняв палец, произнес Беромир. — Словно жито. С любовью.
И почти все присутствующие очень живо откликнулись. Ну, кроме Вернидуба. Ему вся эта история не сильно почему-то нравилась. Причем неясно из-за чего. Словно зацепила чем-то. Задела…
[1] На практике шлемы той эпохи действительно были довольно тонкими. И стальные, и бронзовые. Типовой римский т. н. гальский шлем имел толщину металла на куполе в районе 1 мм, очень редко превышая 1,5 мм. Из-за чего во время Дакийских войн пришлось вводить укрепляющие накладки сверху. Бронзовые кирасы, кстати, тоже особенной толщиной не отличались, варьируясь примерно в тех же в диапазонах. Из-за чего, кстати, были довольно легкими.
— Дозор возвращается, — произнес, подходя Влад.
— Катамаран?
— Да. Речной. Что ты отправил стеречь ромейских торговцев.
Беромир кивнул.
Вчера только пустил его, по утру. А уже вертается, хотя припасов имел недели на две пеммиканом и прочим. Такое скорое возвращение говорило само за себя…
Минут через десять он уже их встретил у мостка.
— Чего случилось?
— Идут. Завтра али послезавтра доберутся.
— Как обычно идут?
— Куда там! Пятью большими лодками своими! Раньше-то одной всегда обходились.
— Кораблями.
— Что?
— Такие большие лодки называются корабли. Ну или naves, если на ромейский лад.
— А «корабль», это разве по-нашему? — удивился Влад, стоявший рядом.
— Раз можем взять, то, стало быть, по-нашему. — улыбнулся Беромир. — Так-то… даже не знаю, откуда сие слово. Просто припомнилось.
— Из эллинского оно, — подсказала подошедшая Дарья, — καράβιον там сказывают.
— Ну, значит из эллинского. Хотя даже и не знаю, что лучше. Навис тоже неплохо звучит. Да и покороче, а короткие слова всегда лучше.
— Ежели ромеи идут, то навис, ежели эллины, то карабион, ну или корабль, если тебе так хочется. — пожала плечами Дарья.
Еще немного поболтали на эту тему.
Даже пошутили.
