Вот тут-то Цапл, почуяв неладное, и затаился, продолжая слушать. К счастью, Пистолетец и Катерина на какое-то время остановились.
– Я ненавижу Святую! – крикнула девчонка. – Она хочет убить моего… парня. А вы… вы же обещали поддержку Кардану. Он сейчас придет, выводите людей!
– Кардану? Что я мог обещать какой-то железяке? Ты что-то путаешь, девочка. А насчет твоего парня… Это вон его собираются убить? Вон, гляди, на той стороне.
– Венчик! – раздался девичий вопль, и Цапл не удержался, выглянул из-за угла.
Он успел увидеть, как прямо на середине проспекта бросились в объятия друг друга Вениамин и Катерина, а потом шестипалая ладонь легла ему на шею, дернула, вывернула, скрутила… От неожиданности он упал на колени, и это позволило ему освободиться от захвата, благо вторая рука Пистолетца была беспалой и лишь скользнула по нему, не имея возможности ухватиться. А Цапл уже выхватил нож и, пятясь, принялся махать им перед собой.
– Обманул, гнида? – процедил он, с ненавистью глядя на морозовца. – Думаешь, это вам поможет? Кардан и без вас справится. Только он и вас теперь – к ногтю! Всех передавит. А я пошел его встречать. Скоро увидимся!
Отступив еще, парень развернулся, чтобы бежать, но тут в его спину что-то больно ударило, а потом раздался крик Катерины:
– Стой, сволочь, стой! Это из-за тебя я уродиной стала! Венчик, это из-за него я такая!..
Он оглянулся. Девчонка подняла еще один камень и, размахнувшись, помчалась к нему. Цапл пригнулся, выставил нож, а второй рукой прикрыл голову.
– Катя, стой! – закричал ей вслед Карпухин. – У него нож!
Дозорный догнал ее в тот момент, когда девчонка швырнула в Цапла камень. На этот раз не попала и взвыла от досады и злобы. Вениамин схватил ее, но Катерина вырвалась и снова помчалась вперед:
– Пусть нож! Мне уже всё равно! Не хочу жить уродиной! Но я успею ему глаза выцарапать!
Пистолетец тоже бросился к девчонке, но она рванула вдруг так, что ни он, ни Карпухин к ней уже не поспевали. Вот она всё ближе, ближе… Цапл занес руку с ножом. Вот осталась пара шагов. Лезвие пошло вниз… А потом резкая боль пронзила горло. Он схватился за него, выронив свой нож, и нащупал скользкую от крови рукоятку другого. Уже оседая на покрытый снегом асфальт, затягивающимся кровавой пеленой взглядом Цапл успел разглядеть застывшего с резко вытянутой вперед рукой Венчика.
– Вперед! Вперед, мои монстры! – кричал Кардан, взбираясь на заснеженный берег Сухоны. Вот он, Устюг, вот, уже перед ним! Обратной дороги нет, только вперед!
Адреналин бурлил в крови. Кардану больше не было страшно, все сомнения остались там, далеко… Да и чего ему бояться с такими отчаянными головорезами? Что там говорил старый хрыч? «Тебе их не убить»? «Они в своем городе»?..
– Не-еет!!! Теперь это мой город!!! – завопил Кардан, рванув вперед и вверх. Берег тут был не таким и высоким, до верха оставалась уже всего-то пара шагов, как вдруг прямо перед ним бухнулось что-то большое, длинное, темное, отскочило и понеслось на него, застилая свет. Последним, что он увидел, было блеснувшее солнцем море в любимом Гизель-Дере.
Пятиметровое сосновое бревно, размозжив Кардану голову, прыгая, покатилось вниз, подминая собой вопящих «монстров».
Маруся, спикировав и убедившись, что хоть как-то смогла отомстить за любимого, не дожидаясь, пока люди опомнятся и начнут по ней стрелять, быстро набрала высоту и полетела домой, к детям.
Кроме Кардана, погиб всего один человек – его верный «ординарец» Андрей Стащук по прозвищу Крыш. Еще двоим бревно сломало ноги, одному – уже в самом низу, на излете – выбило зубы, остальные пятеро или шестеро отделались ушибами.
Но главное, осознав, что они в принципе оказались обезглавленными, бойцы остановились, так и не взобравшись наверх. Сзади подпирали, но едва туда доносилось: «Кардан убит», как движение постепенно замирало, пока не прекратилось совсем. Людская масса темной змейкой, а скорее – головастиком с утолщением впереди растянулась вдоль берега в том месте, где Сухона готовилась к встрече с Северной Двиной. А вот к чему теперь готовиться им, бывшие монстры не знали.
И тут вдруг закутанная в тряпье тетка с косой в руках набросилась на замершего рядом с ней, так же непотребно одетого мужчину:
– Авдей! И што теперя?.. Взад, што ль, попремся? А ты забыл, што тебя Кардан полковником назначил? Он помер, значит, ты теперя генерал! Вот и командуй, веди нас вперед! А я тебе подсоблю, не боись. Лучше тутока сдохну, чем взад гнить возвернуся!
И она, схватив оторопевшего Авдея за руку, потащила его по берегу вверх. Взобравшись, не отпуская своего «генерала», заорала, размахивая косой:
– Эй, вы! Што застыли, как стату́и?! Вот ваш командир теперича! Авдей его имя! Он да я, Степанида, вас теперя в бой поведем! Слыхали? Уразумели? Тады вперед! На Устюг!!!
– На Устюг!.. Вперед! На Устюг!.. – сначала робко, а потом всё громче, смелее, охотнее подхватывали оживающие «монстры».
– На Устюг!!! Вперед!!! – И вот уже смешанная масса лузян и деревенских мутантов поперла по берегу вверх, перевалила за край, полилась беснующейся рекой в город.
