Заветный пиджак лежал слишком близко, но могучие руки дракона не выпускали девушку из своей хватки, кольцо все еще звало ее. Смауг гладил добычу по волосам, словно благодаря за минутную нежность, за позволенное ему воспоминание о бурной молодости, когда таких приключений с ним случалось немало. Бонни чувствовала, как боль пульсирует внутри, как растет, надеясь, что повреждения ее не смертельны, дракон же чувствовал, что смерть ее далеко.
Он заснет. Он обязательно заснет, разморенный движением, и Бонни поймает шанс убежать, выбраться из-под тяжелой руки дракона. Только сможет ли? Пытаясь пошевелить ногой, та поняла, что не может: нет сил. Страх не ушел, боль – тоже, а вот стыд присоединился к ним уже давно. Он давил сверху огромной каменной плитой, он пригвоздил ее к золотой куче, к холодеющему телу Смауга. Хоббитянке уже не хотелось никуда идти, не хотелось вставать, не хотелось плакать. Хоть бы этого не увидел Торин, хоть бы никто из гномов не узнал. Заснуть бы здесь и сейчас, и очнуться дома, точно никакого путешествия не было…
– Не плачь, – ласково произнес дракон, утирая слезу, бегущую по ее щеке. – Не плачь, ты достойна…
