Но ни воздух, напоённый ароматом алоэ и мускатного дерева, ни шёпот источников, ни луга, на которых паслись чёрно-белые быки — ничто из того, что представляло плодородное великолепие этой земли, не могло развеять странное беспокойство Хельвена.
Леминак, казалось, был очарован этой прогулкой и в особенно восторженном настроении присоединился к завтраку. Мария Ерикова выспалась и, немного пройдясь по острову в сопровождении профессора, была в прекрасном расположении духа. Что касается Трамье, то к нему вернулась старая одержимость ботаникой, и он только и думал о собирании гербария с растениями острова Ван ден Брукс.
— Ваши молодые девушки, — сказала Мария Ерикова торговцу, — восхитительны. И одеты со вкусом! Что это за замечательная материя, из которой сшита их одежда и которая подобна шёлку?
— Действительно, — сказал профессор, — это растительный шёлк. Он напоминает мне phormium tenax, не он ли это, месье Ван ден Брукс?
— Точнее, — сказал Ван ден Брукс, — бумажная шелковица, очень обильно произрастающая в моём королевстве.
— В вашем королевстве? — возразил адвокат. — А вы не боитесь, что однажды вам придётся отказаться от сюзеренитета в пользу этих ненавистных великих Держав?
— Нет, — сказал Ван ден Брукс, — мой суверенитет не из теряющихся.
— Вы вернули золотой век, — воскликнула Мария Ерикова. — Как счастливы ваши подданные!
— Они не ведают, как велико их счастье, — ответил хозяин корабля; — точнее, не ведали до моего появления; теперь они ценят его.
«Сомневаюсь», — подумал Хельвен, размышлявший о слёзных мольбах калеки.
— Вы, должно быть, очень хороший человек для них, — нежно заметила русская.
— Я дал им всё, чего им недоставало, — ответил торговец. — У них была плодородная почва, сады, полные фруктов, луга, усеянные цветами, вечное лето, пресные воды, благоухающий воздух; они жили здесь в невинности первых лет, без страстей, ведь они могли удовлетворить все свои потребности. Они, конечно же, были счастливы, но им не хватало главного.
— Чего же? — спросил адвокат.
— Они не знали Закона.
Сказав это, торговец вышел из-за стола и повёл своих гостей в патио, где им подали прохладительные напитки. Через оранжевую занавеску проскальзывал свет, придававший их лицам медный оттенок, что идеально подходило к красоте русской.
Галантный и холодный Хельвен сделал ей комплимент:
— Королева под золотой маской, — сказал он.
— Нет, — ответил она, — королева без маски.
Хельвен улыбнулся, и Мария поняла, что джентльмен потерян. Она хорошо понимала почему, но плохо понимала как.
Она обратилась к Ван ден Бруксу:
— Хочу, — сказал она, — пройтись с вами по владениям. Сначала вы проведёте меня по дворцу, а затем по королевству.
— Как пожелаете, — ответил торговец. — Господа, — прибавил он, повернувшись к мужчинам, — не желаете ли прогуляться с нами?
Он подал руку мадам Ериковой.
Все части дворца выходили в патио; во всех них был слышен шум фонтана в малахитовом бассейне. Библиотека была отлично отделана; гостиные украшены талисманами из слоновой кости и эбенового дерева, лакированными, раскрашенными или позолоченными, с острыми гвоздями, рогами и волосами, с белыми и красными глазами, перекошенными масками, ревущими ртами.
— Это, — сказал Ван ден Брукс, — злые духи, беспокоившие моих людей. У моих людей была лишь вера — вера в привидений, которых символизируют эти ужасные карикатуры. После того, как я появился здесь, Разум изгнал демонов, и я забрал все эти бедные имитации, составившие, как вы можете видеть, вполне неплохую коллекцию.
— Как жаль, — сказал адвокат, — что здесь нет месье Жана Кокто: он с радостью упал бы в обморок. А вы, — спросил он Хельвена, — случайно не кубист? Здесь есть чем вдохновить всю эстетику.
Они перешли от гримасничавших лиц и масок к продолговатой комнате, куда свет проскальзывал лишь через толстые шторы из красно-зелёного шёлка. Пол был устлан циновками, на которых лежали жёсткие подушки. Рядом с циновками располагались маленькие лакированные столы, очень низкие, с лампами, украшенными бронзовыми пауками, и лежавшими рядом нефритовыми трубками и склянками. В углу пылал огромный Будда, подобный тому, которого Мария видела на «Баклане».
— Это, — сказал Хельвен, — конечно же, храм наркотиков?
Ван ден Брукс наклонился:
— Пожалуйста, пользуйтесь, — сказал он.
Мария захлопала в ладоши:
— О да, этот вечер, этот вечер…
В других местах не было ничего примечательного; они вернулись в библиотеку.
— Я намерен, — сказал Ван ден Брукс, — представить вам величайшее доказательство дружбы и доверия, какого я ещё никому не предоставлял. Я намерен показать вам то, что веками не видели чьи-либо глаза, кроме моих.
Он подошёл к полке и слегка подвинул ценное издание бэкфордовского «Ватека». Книжный шкафчик повернулся и обнаружилась железная дверь, открывшаяся аналогичным способом, столь любимым авторами кинофильмов.
Четыре путешественника, будучи очень заинтригованы, следили за хозяином, который спустился по ступенькам маленькой лестницы к винту, вырытому в граните.
