Запираться мужик не стал и начал свой рассказ. С общностью всё было мутно, но она напоминала некий роевой разум, видимо из-за этого трудно было подобрать человеческие определения, к тому же в личиночники старались глубоко не погружаться в эту дрянь, чтоб не съехать с катушек. Поначалу прецеденты были, собственно так большая часть их старших перестали существовать, исследователи и экспериментаторы фиговы. Сами эвгелиты и правда представляли из себя насекомых, но вероятно проигравших естественный отбор плана природы, зато догадавшихся оттуда свалить в этот мир. Тут они правда не вызревали до высших стазов, оставаясь личинками, магия не та, как и насыщенность энергиями, но зато уже тысячу лет вполне успешно существовали не то как паразиты, не то как симбионты, потихоньку размножаясь. Элегантное решение, хотя и не очень красивое, впрочем природа порой находит странные пути, особенно если её представители наделены интеллектом. А общность явно наделена, хотя он довольно чужд людям, но при этом базируется в том числе и на мозгах своих «независимых» представителей, наделённых свободой воли. Рой, который уже не рой, вероятно чистая концепция жёсткой иерархической пирамиды привела их к поражению и взыскиванию любых способов не вымереть. В итоге отверженные из двух миров нашли друг друга и как-то поучаствовали в становлении нынешнего королевского дома Тибцена.
Выслушав объяснения, я глубокомысленно покачал головой и произнёс:
— Я тебя услышал. А теперь проваливай, пока я добрый, но знай. Если вы и эта ваша общность попытаетесь опять что-то провернуть, как тысячу лет назад или хотя бы просто полезете в наши леса или на землю, которая под нашей защитой, то станете целями для охоты, мы выследим и истребим вас всех подчистую, не оставив никого. Как видишь нам это вполне по силам. Я сказал, ты услышал, ты увидел, ты запомнил.
— Я услышал, я увидел, я запомнил — отозвался он древней формулой и стал без резких движений подниматься на ноги.
А затем слегка поклонился и пошёл по дороге к городку немного деревянной походкой, вероятно до сих пор опасаясь удара в спину. Видимо эвгэлиты были каким-то образом уязвимы для других небесных зверей и для меня, чья энергетика более схожа с детьми Смертолесья, чем с двуногими. Сходу наши атаки их не убивали, но что-то в них нарушали. Не знаю только это некая критическая уязвимость была у паразитов всегда или они приобрели её уже покинув план природы и обосновавшись здесь. Но определённо условно бессмертное создание боялось умереть, а природа, которая во всём любит баланс, добавило этим опарышам слабое место, ведь вечная жизнь — это нечто неправильное. Эта самая неправильность создания передо мной весь разговор провоцировала нанести удар, инстинкт требовал избавив мир от недоразумения, которое в него не вписывается. Но я сдержался тогда, не нарушил своё слово и сейчас, а просто повернулся к Лизю и произнёс:
— Пойдём фарш твое знакомца землёй закидаем. А то вонять ещё по тёплой погоде начнёт.
Брат недовольно рыкнул, выражая своё мнение о таких знакомых и глупой работе, но мне осталось только досадливо покачать головой:
— Надо, Лизь, надо. А то почуют двуногие запашок и придётся долго и нудно объясняться. Тем более они уже через пару часов должны появиться. Хотя ты лучше прогуляйся и проконтролируй, чтоб мой собеседник чего не учудил, если их встретит по дороге. Вроде я его достаточно пугнул, но лучше присмотреть.
Идея пробежаться по лесу, пока я буду скрывать последствия звукового удара с близкого расстояния нашла в небесном волке гораздо большой отклик. Ну а мне пришлось заняться земляными работами, хорошо хоть брат не слишком заляпал стволы деревьев и ветки кустарников своим засадником, потому что тот прятался за камнем, по которому рычание его и размазало.
Зэдал Яванид сидел в комнате, пил чай и бездумно смотрел в окно. Руки его казалось время от времени начинали жить собственной жизнью, вновь подогревая чайник магией и проводя усечённый вариант чайной церемонии, но ни на лице, ни в глазах ничего не отражалось. Некоторые умения настолько въедаются в тело, что уже не требуют для действий участия разума, который блуждает где-то в иных сферах, далёких от материального мира.
Однако отрешённое состояние наследного принца было внезапно прервано севшим на окно с другой стороны стекла вороном. Птица с чёрными перьями несколько раз переступила с ноги на ногу, а потом повернула голову в бок, внимательно посмотрев на человека одним умным глазом. Молодой мужчина слегка усмехнулся, вспомнив, что зрение у воронов работает не совсем так, как у людей из-за расположения их очей. Когда птица повернулась к тебе клювом, она на тебя как раз не смотрит, разглядывая что-то по сторонам.
