— Ты вообще представляешь, о чем говоришь? — прищурилась полицейская. — Если они тебя понимают, значит, они в какой-то мере разумны! Понимаешь?
— Вполне, — кивнул я.
— А ты знаешь, что за века исследований Космоса, человечеством не обнаружен ни один даже частично разумный вид?
— Что-то такое слышал.
— Слышал он, всплеснула руками Корсак. — Нет, ты правда не понимаешь? Ты открыл разум! Не человеческий. Иной! Ты разом опроверг миллион одних теорий, и доказал миллион других! Да стоит ученому сообществу узнать о твоих белках, здесь будет не протолкнуться от экспедиций.
— Ну, это вряд ли, — сморщился я. — Частная собственность, и все такое.
— О! Полковник! Я тебя умоляю! Когда это Государство останавливалось перед такими мелкими препятствиями? Братья по разуму! Доказательство существования иного разумного вида! Лес сделают заповедником, окружат десятиметровой бетонной стеной, и внутрь станут пускать только избранных исследователей.
— А еще мою фантазию хвалила. А сама⁈ Ты что? Галовизор пересмотрела? Такие страсти выдумала…
— О, сладкий. Это только то, что первым пришло на ум. Реальность может удивить еще сильнее.
— Ну, пока об их псевдоразуме известно только нам двоим, белки же в безопасности? Верно?
— Конечно. Но на твоем месте, я бы уже начала сочинять какую-нибудь правдоподобную историю о том, как у тебя получается договариваться со зверятами.
— Чтобы что? Если ни ты, ни я никому о них не расскажем, то для кого эта история?
— Для тех, кто следит за тобой, конечно, — громким шепотом выдала Хельга. — Пока мы здесь, я уже дважды видела разведывательный дрон. Кого-то, сладкий мой, ты очень интересуешь!
Потом, чуть позже, в этот же день, наблюдателя над кромкой деревьев разглядел и я. Моя новенькая ПВО не могла охватить весь лес. Только территорию, непосредственно прилегающую к усадьбе. Так что над недавно присоединенными землями дроны чувствовали себя, как у себя дома.
— Твари, — прорычал я. — Узнаю, кто это такой любопытный, ноги выдерну!
— Ты такой забавный, когда злишься, — погладила меня по щеке Корсак.
— Когда я найду этого… надзирателя, забавным станет он.
— Но-но! Без членовредительства, гражданин, — погрозила мне пальчиком лейтенант. — Я понимаю. Частная собственность, и все такое. Но у нас в стране свобода информации. Может быть это папарацци.
— Журналисты? — полыхнул я глазами. — Откуда у писак такие дорогие аппараты? Не-е-ет! Это кто-то серьезный. Для которого потеря пары десятков тысяч талеров не проблема.
— Я просто предположила.
В общем-то, мне и правда следовало быть осторожнее. Быть может, Хельга сильно сгущала краски, но то, что после обнародования открытия псевдоразумных белок у меня в лесу будет не протолкнуться от любопытствующих — это непреложная истина. И ладно бы только ученые. Не-е-ет! Притащатся все кому не лень. Журналисты, независимые сетевые обозреватели — считающие себя журналистами, просто любопытствующие зеваки. Потом кто-нибудь ушлый привезет туристов, пообещав им незабываемые впечатления.
Я бы и не возражал против исследований. Валькирия и ее племя заслуживают уважительного отношения. А феномен телепатического общения — вообще нечто! Насколько я знал, наукой пока не зафиксировано ни одного достоверного факта телепатии у людей. А тут — маленький лесной зверек выдает такое. Причем, если я правильно понимаю, разговаривают белки не только со мной, с людьми. Как-то же Валька объяснила волчице, что мы с Лилу не враги.
Лилу! Если кто-то и может разнести весть о разумных зверятах, так это она! Я ее предупреждал, и прежде она вроде не отличалась чрезмерной болтливостью. Но мало ли. С этим что-то нужно было делать. В идеале — вообще убедить специального корреспондента, что это был розыгрыш. Шутка. Только, как это сделать? Я в интригах не силен.
Однако, у меня был на примете прирожденный интриган и манипулятор. Я имею в виду фрау Корсак, конечно. У женщин в крови это вот все. Стоит собраться более двум представительницам слабого пола в одном помещении, и сразу начинаются плетения словесных кружев, малопонятные мужчинам маневры, и скрытые за многими слоями недомолвок, взаимные подколки. И если кто и сможет навести туману на тему разумности белок, то это Хельга.
На этом я и успокоился. Работы было не просто много, а очень много. В день получалось высаживать всего около полутора тысяч ростков. И это было еще очень хорошо. Я боялся, что будет хуже.
Был соблазн или купить еще десяток роботов садовников, или призвать друзей на помощь. Но, после напряженных раздумий, решил не делать, ни того, ни другого. Во-первых, упаковка саженцев позволяла не особо торопиться. Во-вторых, это все-таки мое дело. Я сам себе выбрал такую пенсию, и, хоть спина по вечерам и ныла, испытывал от процесса настоящее удовольствие.
