— А вот чего мы точно делать не должны, так это нарушать закон, — погрозил длинным тонким пальцем разведчик. — Ничего такого, что потом могли бы поставить нам в вину. СМИ заклятых друзей уже бьются в истерике. Передают, что Аврора, изъявившая желание отделиться от Федерации, практически оккупирована. На их галовидении постоянно крутят репортажи, где твоя ветеранская банда с флагами страны разъезжает.
— Чего это — банда? — обиделся я. — Иррегулярные формирования. Самоорганизованные отряды самообороны. Кто-то же должен защитить население от накачиваемых иностранными специалистами банд-формирований!
— Отлично сказано, полковник, — снова улыбнулся Чаоджи. — Не против, если использую эту концепцию в докладе руководству?
— Валяй, — барски разрешил я. — Мне не жалко. Себе я еще чего-нибудь придумаю. Заняться же больше нечем…
— Держись, Стас, — слегка наклонился вперед китаец. — Осталось одиннадцать дней. И не забудь. Удобрения! Где-то в этой куче отравы прячется хвост врага.
— Ваши… Гм… Конкуренты. Тоже ничего не нашли? –изогнул я губы в коварной улыбке.
— Они нам не отчитываются, — сморщил нос китаец. — Но если бы у них что-то было, уже бы раструбили о своих успехах на весь мир.Гражданские. Никакого понятия о целесообразности и дозировании исходящей информации.
— Я к тому, — отмахнулся я. — Что, быть может, конкуренты тоже не довольны своим аврорским филиалом? И это уже похоже на систему. Может быть, стоит на время забыть о разногласиях, и объединить усилия?
— О! — выдохнул Чаоджи. — Я всегда говорил, что у полковника Ронича светлая голова. Жаль, тогда ты отказался перевестись к нам. Наше силовое подразделение очень хорошо бы усилилось.
Спецназ РУ ВС Федерации — легенда. На что уж в штурмовых десантных батальонах отморозки и сорвиголовы собираются, которым сам черт не брат, и круче них только центр Галактики. И то, о спецназе уважительно отзываются. Особенно те из наших, кому доводилось сталкиваться. Не противостоять. Нет. Работать вместе. Поддерживать их операции. Прикрывать.
Мне вот довелось. И не один раз. Навсегда запомню, как из серой хмари на рассвете, из непроходимого болота выползла троица натуральных леших. Да еще мобильную капсулу с собой тащат. Я в принципе по этому устройству в них людей и признал. Иначе мог и стрельнуть. Хтони мне только тогда не хватало. И без того операция на той весьма и весьма сырой планете сразу не задалась.
Эти ребята смогли пробраться в лагерь сепаратистов. Мы найти-то этот лагерь не смогли, а они еще и в штаб повстанцев пролезли. И выкрали лидера. И живыми ушли. Вот это я и называю — высший класс.
Однажды еще пятерку их бойцов видел. Мы в глубоко эшелонированную оборону противника уперлись. Непроходимую. И с мощнейшими ПВО и ПКО. Орбитальная бомбардировка не помогла — флот тупо опасался выводить над позициями много кораблей. Терять дорогущие звездолеты ради прихоти пехоты адмиралы не желали.
Артиллерия, броневое прикрытие, штурм. Мы теряли людей и все равно не смогли продвинуться дальше первой линии укреплений. И тогда пришли эти пятеро.
Днем, после обеда, пятерка ребят в мимикрирующих доспехах и с обычными винтовками уползли вперед. А через час передали сигнал на выдвижение уже нам. Мы тоже геройствовать не стали, и преодолели полосу на четырех костях. Но, как выяснилось, осторожничали зря. Живого противника там уже не было.
Выглядело это страшно. Много крови. Я на тот момент тоже многого навидался. Но чтоб вот так: в полной тишине, одними ножами, вырезать не меньше пяти сотен человек, и раствориться в прифронтовой зоне врага — это какое-то чудо.
Так что я сильно сомневался, что смог бы привнести в спецназ разведки что-то новое. Да и габаритами я в их стандарты не вписывался. У них, по большей части, народ подбирался гораздо более субтильного телосложения. С виду щуплые все такие, жилистые. Как дикие звери, по сравнению с нами, откормленными на хозяйских харчах, волкодавами.
— Обсудим с руководством, — наконец выдал вердикт Чаоджи. — Может быть ты и прав. Не могли две службы сразу проморгать подготовку такого масштаба события. Тем более контролеры. Это же их епархия — за гражданским населением присматривать.
— Старые песни о главном, — хмыкнул я. — «Они должны», «это их ошибка»… Облажались-то все. Так помогите друг другу выгрести. А нам здесь, с пониманием ситуации, может, чуточку легче будет.
— Разберемся, — клюнул маленьким носом китаец, и отключился. Прощаться или здороваться было не в его правилах. Мой друг очень, очень занятой человек.
— Ну чего? — вскинулся капитан, когда я вышел из центра связи, временно исполняющего обязанности штаба самообороны.
— Разберутся, — усмехнулся я. — Но нам задач накидали. Нужно их обдумать.
— Пошли к португальцу, — понимающе кивнул Могильони. Это и ему было знакомо. Походы к начальству зачастую оканчиваются появлением новых забот.
Суть задания озвучивал уже в «Кристалле», в присутствии Фелиша. Чтоб дважды языком не трепать.
— А мы умеем? — усомнился португалец. — Расследование проводить?
— Вот как умеем, так и станем расследовать, — набычился я.
