Я его не увидел. Просто почувствовал. Ну и соринки на полу двигались, хотя никакого сквозняка у меня и быть не могло. Так что я, без лишних раздумий, выхватил кургузную, широкоствольную «метелку», и бахнул в том направлении. Он пискнул, донесся звук падающего тела, и в визорах проявилось несколько относительно теплых пятен крови на половом покрытии.
— Минус один, — рявкнул я на весь дом. — Таиться не было больше смысла. На дробовик глушитель не предусмотрен. Громовой бабах мертвого бы поднял, и самому тупому бы намекнул, что война пришла.
— Перед нами все плачут, за нами все горит. Никто кроме нас, — пробормотал я себе под нос, и пошел в гостиную.
Второй умер уже через пару минут. Его мимикрирующий модуль выдал небольшую задержку, когда носитель переходил от стены, мимо окна, к дивану. Было даже забавно убивать зеленую с голубым — цвета неба — фигуру. А еще, была надежда, что кто-то из первой пары трупов тот самый подонок, кто выпустил по танку ракету. Возмездие сладко! А после допущенных косяков, хотелось как-то перед самим собой реабилитироваться.
Границу пересекли пятеро. Двое уже полетели в Края Вечной Охоты. Осталось трое. Сканеры умного дома их не видели. Доспех тоже не мог засечь врага. Тут уместны были бы самые примитивные, широкополосные датчики. Вроде тех, что у меня по периметру леса прикопаны. Но кто же знал…
Пришлось ловить негодяев на живца. На себя, то есть.
— Эй, придурки! — заорал я во всю мощь усилителей доспеха. — Вы же ко мне пришли. Так вот он я.
И в тот же миг почувствовал, как клинок со вспышкой, подобной сверхновой, боли, впивается мне в спину. Пробить броню? Ножом? Как это вообще возможно⁈
Оружие у врага оказалось хрупким. Способным прошить несколько слоев композитной защиты, но при этом не способной противостоять малейшему усилию на излом. Недоработка, однако!
Я развернулся, и ребром ладони рубанул по шее обнаружившегося за спиной «ниндзи». Ну и сломал ему шеи, конечно. А второму выпустил в живот заряд картечи из дробовика. И устало облокотился рукой о спинку дивана. Предательская «метелка» выпала из вдруг расслабившейся ладони.
— Ха-ха-ха, — рассмеялась пустота передо мной. — Смешно! Хваленого непробиваемого полковника зарезали, как… Как какое-то животное.
Автоматическая аптечка накачивала меня химией. Оценка повреждений выдала желтый спектр. Все у этих иностранцев не как у людей. Наши, отечественные доспехи выдают проценты боеспособности цифрами. А эти — для тупых, наверное — устроили светофор. Зеленый — желтый — красный.
А вот автодоктор у меня был установлен наш, федеральный. Добротный. Главное, ему не мешать. И уж конечно, не делать резких движений. Кинжал был не особенно широким. Пара сантиметров, не больше. Кровотечение было остановлено быстро. И умный девайс сейчас купировал повреждения внутренних органов. Не лечил. Нет. Просто приостанавливал разрушительное действие клинка. Давал мне время и шанс на то, чтоб успеть добраться до больницы.
— Ты хорошо тут устроился, полковник, — продолжила вещание тень. — Хороший дом в хорошем месте. Я, пожалуй, заберу его себе… Когда ты сдохнешь. Ха-ха-ха.
— Не дождешься, — выговорил я. А автодок протестующе замигал лампочками. Даже того усилия, что требуется на сотрясание воздуха, оказалось достаточно, чтоб потревожить рану.
— О, нет-нет, господин Ронич. Как раз таки дождусь. Я даже в глаза тебе взгляну, когда ты на пол упадешь…
Тени в углу комнаты сгустились, и проявился силуэт человека. Странный. Со странными пропорциями: плечи сильно уже тазовых костей. Руки длиннее обычного, а грудь — раздута, как бочонок.
Мутант какой-то. Потом дошло. Это пустотник. Человек, рожденный на какой-нибудь древней космической станции, или даже астероиде. Недостаток кислорода, пониженная гравитация и потребность в постоянной фиксации положения тела с помощью рук. Несколько поколений в таких условиях, и вот итог. Красавцем его только родная мать и считала.
— Позволь я представлюсь, — издевательским тоном, продолжил говорить незнакомец. — Я тот самый Траубе. Ты же хотел этой встречи, полковник? Ну вот. Ты добился своего. Ха-ха-ха.
Я скривился, но мутант этого даже не увидел. На мне был шлем, скрывающий проявления эмоций. Чему, кстати, я был даже рад. Боль в спине была адской. Как бы я ни крепился, губы дрожали, а с лица не сходила гримаса страдания.
— Впрочем, это должно было произойти, — закончил ржать контролер. — Неужели ты, и те, кто тебя отправил на Аврору, думали, что здесь может что-то происходить без моего ведома? О, нет, полковник. Это так не работает. Я здесь Бог и Царь. Это я здесь решаю, и никакие эксперименты не допущу.
Я бы пожал плечами, но боялся шелохнуться. Автодок настоятельно это не рекомендовал.
— Тем более, такие далеко идущие. Что вы там планировали? Устроить здесь заповедник? Разрушить производство и сельское хозяйство? Всю планету отдать этим вашим, так называемым, братьям по разуму? А потом что? Спустя какое-то время, сделать «открытие», что это локальная мутация, и все отменить? Этого вы хотели? Переделить собственность? Да?
