Мы продолжили нашу экскурсию по бывшей психушке в сторону диспансера. Домовой поделился своими наблюдениями и поведал как в целом все было устроено в данном убежище. Рассказал то что сам узнал буквально вчера. Территория "Зоны людей" постепенно разрасталась. Выжившие очищали новые кварталы и возводили баррикады, стягивая человеческий ресурс благодаря постоянным эфирам. Иной раз притягивались мародеры или враждебные группировки "Скитальцев" – так их называли жители убежища. Скитальцы особняком бродили по городу, нападая на другие убежища, дабы поживиться. Для таких в здании бывшей психбольницы, которая стала главным жилым и административным корпусом "Зоны выживших", палаты для буйных использовались как камеры временного заключения.
Я спросила Захара о нападении на убежище монстров. Как выяснилось, он особо ничего об этом не знал, но по разговорам других выживших сделал вывод – нападения бывали, но не очень активные.
По дороге на полпути, Захар почему то запаниковал и затащил меня в соседний проем. Еще и шикнул на меня, когда я спросила зачем мы прячемся. Захар испуганно выглядывая, указал на худенького парня с розовыми волосами. Парниша в легинсах с единорогами и цветными заколками в волосах тащил громоздкую радиоаппаратуру, наверное еще времен перестройки.
Проходя мимо нашего с Захаром укрытия, очень похожий на девочку юноша поднес динамик к лицу и заговорил.
– Прием, Зайки мои. Это я, Аня Японка и я веду свою трансляцию с самого продвинутого убежища на районе и в городе. На горизонте все тихо и мы продолжаем выживать. Теперь у меня есть еда и я не умру, а значит – смогу вести трансляцию каждый день…Зайки мои, если вы меня слышите – приходите к нам. Только чахлых не берите. Тут убежище для людей. Прием.
Звук голоса Ани Японки уносился следом. Я проводив местного блогера глазами, поинтересовалась у Захара:
– Чахлых?
– Они так моих сородичей из мира Навь называют. А этот… – Захар махнул в сторону удаляющегося Ани Японки. – В общем, пугает он меня.
– Чем? – Хохотнула я. Здоровый двухметровый Захар, владеющий магией, испугался худенького парнишку с розовыми волосами. Сложно было поверить.
– Да странный он какой то. – Домовой пожал плечами, но по глазам было видно, что он действительно нервничал. – Ходит с рупором, всех зайками называет. И без остановки транслирует. Не замолкает ни на минуту. Как у него только язык еще не отсох? Чур меня чур. Я его сначала за нечисть высшего ранга принял. Потом подумал, что не все душевнобольные разбежались. – Захар вновь подозрительно выглянул. Убедившись в том, что Ани Японки больше нет в зоне видимости, вышел из укрытия. – Один похоже остался. Но мне сказали – он прибился позже.
– Зато теперь тут есть персональный рупор и двадцать четыре на семь можно рекламировать убежище. – Поперхнувшись смехом, я зашлась в кашле.
Захар в ответ недовольно промычал и я понимающе, сдерживая улыбку, похлопала его по плечу и мы свернули пожалуй в самый потрепанный жизнью проем.
Стены плакали по ремонту, а когда мы зашли в небольшой коридор, где каждую дверь украшала табличка "Палата для буйных", у меня от угнетающей, грустной обстановки – ком подкатил к горлу и холодок пробежал по спине.
Палаты охраняли. За столом, ближе ко входу, сидели три крепких плечистых мужика в голубых беретах. Разливая по стопкам водку, они по свойски и брутально встретили Захара. Достав из под стола еще одну стопку, наполнили ее. Захар подняв выпивку, прокричал:
– За ВДВ!
– За ВДВ!!! – Подхватили мужики.
Далее наблюдая за опустошением тары после тоста и объятиями с хлопаньем друг друга по спине, мне искренне хотелось спросить Захара, а он точно знает – что такое ВДВ? Или он просто по пацански поддержал компанию, которая его выпивкой угостила?
Они прогнали еще по стопке и я решила напомнить о себе. Кашлянула, привлекая внимание. Захар опомнившись, сообщил мужикам, что я хочу перетереть некоторые вопросы с задержанным "долбоебом", пойманным вчера.
Один из ВДВшников распахнул дверь, ведущую в крохотную комнату с обшарпанными стенами. На полу валялись отсыревшие матрасы. Несколько из них были прижаты к стенам. Больше ничего не было. И по началу я подумала, что комната пуста, но пройдя внутрь, увидела Худотеплого.
Моему взору предстал сидящий в углу, в смирительной рубахе, изможденный человек. Он поднял на меня потемневшие глаза, наполненные безумством. Под веками залегли тени и в этом блеклом и отталкивающем лице сложно было узнать того привлекательного ясноглазого участкового, каким я увидела его впервые. Сейчас он даже не был похож на комиссара из видений. Просто безумец, с печатью фанатизма. Полная деградация.
– Захар, подожди меня за дверью. Я недолго. – Так я обозначила свое желание остаться с Худотеплым наедине. Дабы узнать что то полезное, нужно наладить контакт. Третье лицо в такой ситуации лишнее. Но Захар был со мной не согласен. Скрестив руки на груди, с места не сдвигался. – Он же в смирительной рубашке. Что он мне сделает?
