— Ваше благородие… — встрепенулся Еремей. — А что с монстром-то? Надо ж того… убить тварь.
— Это я беру на себя. Ход в развалины пока закрыт. Передай всем.
Кабальный понимающе кивнул.
Я отправился к домику надзирателя. Голова слегка кружилась, кожа сохраняла болезненную чувствительность, но это должно было скоро пройти. В течение нескольких минут.
Помимо сделанного открытия насчёт природы Гнили, было ещё, о чём подумать. Например, оставил ли монстр тела подростков не съеденными, потому что его спугнули мы с Сяолуном, или нарочно пытался сделать из них Исчадий? Логика указывала на второе. И это было очень плохо.
Спустя два часа, когда я, наконец, принял ванну и пообедал, начался дождь. Целитель уехал, оставив пациентов на попечение Протасовой.
Сяолун заваривал чай, изображая китайскую церемонию. Он обожал всякие ритуалы. Видимо, считал, что они придают значимости… даже не знаю, чему именно.
— Хозяин, я слышал, люди говорят, будто вы исцелили мальчиков, — начал он, побалтывая кипяток в треснутом заварочном чайнике с лиловыми цветочками. Наверное, лучше не думать, где он его откопал. — Что вы чуть ли не святой.
— Неужели? — отозвался я, потягиваясь на кровати. — И что ты об этом думаешь?
— Что это невозможно.
— Вот так и говори, если кто спросит.
— Но им действительно стало лучше.
— Наверное, молитвы отца Филарета помогли.
— Боюсь, эту версию я тоже не могу принять.
— Осторожно, Сяолун, дружище. Людям проще поверить в чудеса, чем в твои расчёты. Особенно когда им кажется, что они их видели.
— Я буду держать рот на замке, — подумав, сообщил камердинер. — Вам с сахаром?
— Ты отлично знаешь, что нет.
— Просто уточнил. Вдруг вы обзавелись новыми привычками. О которых позабыли мне сообщить.
Вот хитрый чёрт! Чувствует, что я от него что-то скрываю.
Я пил чай, когда в дом пожаловал священник.
— Ваше благородие, сын мой! — воскликнул он прямо с порога. — Как же я был к тебе несправедлив! Дети… исцелены твоей молитвой! Простишь ли ты мне слова, сказанные сгоряча⁈
Глаза у него были от умильности и восторга на мокром месте.
— Не стоит об этом, отец Филарет, — сказал я. — Моей заслуги тут нет, не слушайте сплетни. Вероятно, Целитель просто ошибся.
— Нет! Это было чудо Господне! Явленное по твоей молитве!
— Ладно, пусть так. Считайте, как хотите. Только перестаньте восклицать. Садитесь лучше чай пить. Печенье?
Почти час миссионер на все лады убеждал меня в том, что я чуть ли не святой, а потом заявились матери подростков. Кинулись в ноги, наперебой выражая благодарность.
В общем, устроили форменный переполох. Сяолуну едва удалось их выпроводить. Даже прикрикнуть пришлось, чтобы дали дверь закрыть.
А вечером, к моему удивлению, в посёлок приехали егеря. И не только Кот и Сирена. Они притащили Кабана!
Да, именно. Того самого, который пытался их убить.
Когда бронированный фургон остановился в нескольких метрах от моего дома, маг и девушка выволокли из него закованного в наручники бывшего товарища. Все трое выглядели неважно, но куда лучше, чем вчера. Похоже, Целитель творил настоящие чудеса. Увы, только не с теми, в кого уже проникла Гниль.
— Приветствую, господин проектировщик, — проговорил Кот, когда я направился к ним. — Слышали, у вас проблема с Исчадием. Кротов рассказал, Целитель. Он тут был сегодня.
— Проблема имеется, — кивнул я. — И что?
— Вот — прибыли на выручку. Это ж наша работа — тварей изводить.
— Не хочу вас обидеть, но вы только вчера едва двигаться могли.
— Так то вчера было, господин проектировщик. А сегодня мы уже в строю, — маг оскалился, явно хорохорясь. — Маловато нас, конечно, но что поделаешь? Справимся, не сомневайтесь.
Я взглянул на Кабана. Тот стоял хмурый, понурившийся. Но выглядел получше своих бывших товарищей. Явно ему в Изломе меньше досталось. Да и помощь начал получать раньше.
— А этого зачем притащили? — поинтересовался я.
— Без него никак, ваше благородие, — сказала Сирена. — Он следопыт.
При этих словах Кабан ухмыльнулся.
— И что, будет сотрудничать? — спросил я.
— А куда он денется? — снова улыбнулся маг. — Не в том положении, чтобы капризничать. Верно, приятель?
— Ага, — мрачно отозвался Кабан, глядя в сторону. — Лучше и не скажешь.
В этот момент возле фургона нарисовался взявшийся, как из-под земли, Жариков.
— Прошу прощения, — сказал он, переводя взгляд с одного охотника на другого. — Вы ведь егеря?
— Они самые, — кивнул Кот. — А что?
— А я как раз скупщик артефактов, — просиял Жариков. — Прошу прощения, что влез так бесцеремонно. Не смею более отвлекать. Просто имейте в виду, что я тут есть и готов принять к оценке всё, что у вас имеется. По самой выгодной цене, честное слово!
И, не переставая виновато кланяться, поспешно скрылся с глаз.
— Так что, ваше благородие, — обратился ко мне Кот. — Загоним чудище-то?
Я понимал, что их привело. Не просто из чувства долга егеря прикатили на помощь. Опасались, что проектировщик решит, что нет больше их отряда, и заключит контракт с новым. Вот и торопились доказать, что даже вдвоём вполне себе сила.
