— Не трожьте! — взвизгнула Марфа, в которой я, наконец, узнал мать одного из мальчиков. — Ваше благородие, не мешайте, заклинаю! Выдайте мне этого душегуба! Христом-Богом прошу!
— Так, во-первых, прекратите истерику, — сказал я нарочито спокойно. — Если случился инцидент, разберёмся. Без сковородок. Во-вторых, объясните толком, какие у вас претензии к господину Жарикову.
Холодный тон подействовал. Марфа перестала вырываться.
— Это она от горя, барин! — испуганно залопотала другая женщина, дёргая её назад в попытке увести. — Не обращайте внимания! Сейчас мы её…
— Из-за него помирает мой Кириллушка! — завыла Марфа. Ноги у неё покосились, и кабальным едва удалось удержать её, не дав упасть на землю. — Мальчик мой ненаглядный, свет мой!
Я вопросительно взглянул на скупщика.
— Ваше благородие, клянусь, я тут ни при чём! — выпалил он.
— Ты, ты! — закричала мать погибшего. — Кто посулили денег за артефакты⁈ Мол, приносите, что сыщете! Вот и пошли наши мальчики на руины искать-то!
Та-а-к… Теперь понятно. А я ведь запретил шляться по развалинам. И Жариков об этом знал — он присутствовал на собрании, где я об этом говорил. Впрочем, скупщик всегда сможет отбрехаться тем, что не предлагал кабальным искать артефакты на территории бывшей Мадоны.
— Ваше благородие, я и не думал утаивать от вас находки! — быстро заговорил Жариков. — Честное слово! Ваш процент с каждого артефакта будет выплачен, как положено!
Я сделал ему знак заткнуться. Сейчас эти разборки были неуместны.
— Сударыня, вам нужно успокоиться, — мягко сказал я Марфе. — Виновник случившегося с вашим сыном будет наказан.
— Никто Кирюшу не вернёт уже! — покачала головой женщина. Запал, заставивший её гонять Жарикова по посёлку, прошёл, и теперь она обмякла, совершенно лишившись сил. — Пропал ни за что!
Я кивнул женщинам.
— Уводите. И приглядите.
Надо, чтобы Протасова её потом посмотрела.
— Пойдём, милая, — засуетились кабальные. — Давай, мы тебя поводим.
— Ваше благородие, — вкрадчиво начал Жариков, как только они скрылись за углом, — мне безумно неудобно за эту сцену, но уверяю, что…
— Евгений Степанович, прекратите, — перебил я его. — Это женщина, у которой вы остановились?
— Так точно-с. Вдова.
— Думаю, вам стоит сходить за своими вещами и подыскать другое пристанище.
— Конечно-конечно, — закивал Жариков, явно испытывая облегчение, что так легко отделался. — Сию минуту этим займусь.
И мгновенно исчез из виду.
— Говорил я, что этот человек — прохвост, — сказал Сяолун. — У меня глаз — алмаз.
— Закон он не нарушал, — ответил я. — Ведь факт утаивания не обнаружен.
— Я ему не доверяю. Впрочем, это не моё дело. Как насчёт ванной, хозяин? Я могу подогреть воду.
— Грей, — кивнул я. — А мне нужно сходить проведать парнишку. Целитель, наверное, уже приехал.
Я оказался прав. Машина стояла возле одного из домов — значит, Еремей уже вернулся. Быстро он управился. Видать, армейский врач не раздумывал ни секунды, получив призыв о помощи.
Внутри обнаружились Еремей, Протасова, отец Филарет, высокий мужчина лет пятидесяти с короткой стрижкой и усами — Целитель, не так давно врачевавший Кабана, а также оба пациента, лежащие на столе без сознания.
— Родион Львов, — представился я Целителю. — В прошлый раз мы не успели познакомиться. Спасибо, что приехали.
— Юрий Кротов, — отозвался тот. — Благодарить не за что. Это мой долг.
Мы обменялись рукопожатиями.
На пальцах Целителя были кольца — артефакты, усиливающие аспект его Дара. На груди висела связка разношёрстных амулетов — естественно, тоже магических.
— Как мальчики? — спросил я.
— Не могу порадовать. Непосредственный контакт с Гнилью, серьёзные поражения тканей. Госпожа Протасова ввела сыворотку, я делаю, что могу, но прошло слишком много времени, — он печально покачал головой. — Боюсь, изменения уже необратимы. Больно это говорить, но, если не принять мер, мальчики станут Исчадиями.
В комнате повисла тишина.
Все присутствующие понимали, что означают слова Целителя.
Стоявший в уголочке Еремей перекрестился.
— Уверены? — спросил я.
— Мария Игнатьевна со мной согласна.
Докторша кивнула.
— И вы готовы подписать протокол? — спросил я.
— Иного выхода нет, — жёстко ответил Кротов. — Для вас это, как я понимаю, впервые, но уверяю: исход один.
— Охо-хо, горе-то какое! — пробормотал Еремей. — Лучше бы тварь их сожрала, честное слово! Чем такое вот…
— Неужели совсем ничего нельзя сделать⁈ — в отчаянии воскликнул священник. — Бывали же случаи, когда удавалось…
— Батюшка, при всём уважении, вам остаётся только помолиться о душе этого мальчика, — прервал его Целитель. — Необходимо провести ритуал, не затягивая. Матерям лучше сказать, что мальчики скончались от ран. Им так будет легче. Никто не возражает?
В ответ присутствующие покачали головами.
— Тогда предлагаю приступать, — вздохнув, сказал Кротов. — Чем быстрее с этим покончим, тем лучше. В спешке я не прихватил бланки протокола, но думаю, у вас, господин проектировщик, найдётся пара листков бумаги и…
— Подождите, — сказал я, глядя на мальчиков. — Дайте мне пару минут.
