– Думаю, у меня получится разыскать в архиве недостающие документы. – Лоредана перевела взгляд на Франческу. – С вашего разрешения.
Принцесса отреагировала очень по-доброму:
– О да! Сделайте одолжение.
Кто-то попросил:
– Пожалуйста, расскажите нам о своих находках.
Лоредана охотно приступила к рассказу:
– Как я говорила, мы с друзьями проводим исследования в деревушке неподалеку отсюда.
– Это правда, что вы изучаете законсервированных мертвецов?
– Мы изучаем тела, которые подверглись бальзамированию.
– С какой целью?
– Определяем способы и средства обработки усопших.
– На мой взгляд – это дикость, – произнесла старая леди. – Выставлять мертвецов напоказ и нашпиговывать их химией.
– Теперь все иначе, – возразила ей Лоредана. – Я много лет занимаюсь этой работой на кафедре похоронных услуг и считаю, что люди моей профессии помогают близким усопшего смириться с невосполнимой потерей.
– Это – вряд ли…
– Бальзамируя тело и продлевая сроки прощания, мы дарим людям время. Оно необходимо, чтобы подготовиться к церемонии, чтобы пережить горе, чтобы смириться.
– Во всем этом что-то есть, – заметил комиссар Армандо Монтанья. – Как я слышал, первые опыты бальзамирования произошли в ордене капуцинов много веков назад. Его еще, кажется, называли орденом мумификаторов.
– Когда капуцины-миссионеры побывали в Америке, местные племена показали им способы обработки мертвых тел, – поддержала разговор Лоредана. – Так что технология мумифицирования была завезена из Нового Света. Но существует еще одна версия, которая дошла до нас через Евангелие от Иоанна. Я часто привожу эту цитату своим студентам: «Пришел также и Никодим, приходивший прежде к Иисусу ночью, и принес состав из смирны и алоэ, литров около ста. И так они взяли тело Иисуса и обвили его пленами с благовониями, как обычно погребают иудеи».
– А иудеи погребали именно так? – спросила Дайнека. – Кажется, что все эти манипуляции напоминают бальзамирование.
– У евреев действительно был похожий обычай. Тела умерших умащивались благовонными веществами: нардом, смирной, благовонной корицей, алоэ.
– Складывается такое впечатление, что не благовония это были, а как будто лекарства, – с опаской проговорил Монтанья и оглядел всех присутствующих.
– Или же, при добавлении других, таинственных компонентов, – раствор для бальзамирования, – дополнила Лоредана. – Ведь если вспомнить Евангелие от Иоанна, Никодим принес состав из смирны и алоэ, литров около ста. Сто литров – это объем средней ванны, куда можно погрузить тело усопшего.
Не сдержавшись, Дайнека спросила:
– Вы упомянули компоненты, назвав их таинственными. Что это за компоненты?
– Таинственные. – Лоредана Катарелла улыбнулась и широко развела руками. – Да кто же их знает! Это – тайна. Но если говорить о ее разгадке, я чувствую, что мы на пороге открытия.
– Вечные тела в гробнице деревенского храма?
– Поразительная сохранность некоторых из них – дело рук гениального мастера. И если бы мне удалось разгадать его имя, возможно, я бы отыскала в архивах абсолютный состав для бальзамирования и подарила бы его миру.
– В первую очередь – своей кафедре, – проговорил Сальваторе. – Почему бы просто не вскрыть эти мумии и не исследовать ткани?
– Я уже говорила, что, во-первых, нам никто не даст разрешения. Вечные тела – своего рода реликвия. Во-вторых, химический состав бальзамирующей жидкости со временем видоизменяется. Мы же говорим о чистом абсолюте – идеальном средстве, что подразумевает точную рецептуру.
– Вы упомянули документы, которые отыскали в архиве. Я правильно поняла, их нашли в архиве этого замка? – спросила Дайнека.
– Мне очень повезло. Все бумаги, которые хранятся в библиотеке принцессы, разобраны и заархивированы. Выявить то, что нужно, оказалось весьма несложно.
– И что это за документы? – поинтересовался Монтанья.
– Письмо падре Агатино, священника церкви, где только вчера мы проводили исследования. Оно датировано тысяча восемьсот девяносто девятым годом и адресовано князю Фабрицио Барберини-Колонна ди Скьяра.
– Брату моего деда, – деликатно вмешалась Франческа.
– Письмо витиеватое, со множеством вежливых слов, формулировок и заверений.
– И это понятно, – вновь заговорила принцесса. – В те времена князь в этих местах был вторым после бога.
– И все-таки, о чем было письмо? – с заметным нетерпением спросила Дайнека.
– В письме падре Агатино просит князя Фабрицио оказать неоценимую услугу: приехать в деревню. И далее речь идет о кончине священнослужителя, тело которого я исследовала вчера в гробнице под алтарем. – Лоредана с улыбкой взглянула на принцессу. – И если бы сегодня вы не рассказали мне о том, что Фабрицио Барберини-Колонна ди Скьяра был химиком и увлекался внутренней алхимией, я бы не связала одно с другим. Теперь есть все основания полагать, что князь Фабрицио имел отношение к погребению того самого священнослужителя и, возможно, к процессу его бальзамирования.
– Невероятно! – вырвалось у Сальваторе ди Скьяра. – Ай да князь! Наш пострел везде поспел!
