Не в силах более противиться всепоглощающему желанию, он протянул к Деникс дрожащие руки и прижал ее к себе. Не прерывая долгого поцелуя, они опустились на теплый песок. Сайлекс не дал ей встать на четвереньки, как было принято в их племени. Вместо этого он показал ей, чему научился, подглядывая за Сородичами, – что они могут смотреть друг другу в глаза.
Деникс ждала его, но Сайлекс, с трудом сдерживаясь, медлил. Он помнил, что она еще ни разу не была с мужчиной. Он стал целовать ее грудь, лаская языком соски, пока Деникс не застонала, прикрыв глаза, и не притянула его к себе, впившись губами в его губы. Наконец, они соединились, и Деникс ахнула.
Наутро следующего дня Калли направилась к пещере Беллы. Старейшина рыдала, опустив голову на руки.
– Белла, что с тобой? Почему ты прячешься? Альби созвала женщин на совет. Альби!..
Белла даже не посмотрела на нее.
Калли нахмурилась.
– Нельзя сидеть сложа руки. Ты Старейшина, и только ты вправе созывать совет. Понимаешь? Прячась ото всех, ты открыто признаешь, что Старейшина теперь Альби.
Калли протянула к подруге руку, но та оттолкнула ее.
– Альби хочет, чтобы Мора… – Калли запнулась. – Она хочет его смерти, Белла.
Калли представила себе, как это произойдет: Альби и ее приспешницы окружат Мора, а тот, будучи мужчиной, не сможет дать им отпор, ведь мужчинам запрещалось поднимать руку на женщину не из его семьи. Женщины растерзают его, довершив то, что не закончил Грат.
– Я пыталась. И не могу, – прошептала Белла. – Я не могу быть Старейшиной, когда над нами висит проклятие.
– Что ты сказала? – взвизгнула Калли.
– Извини, – пролепетала Белла.
– Белла, что ты говоришь! Ты не хочешь быть Старейшиной? Ты готова лишиться своих привилегий, своей пещеры, ванны, своего места у общего костра? Возможности защитить мужа от посягательств Пэллока? Готова?
Белла посмотрела на Калли остекленевшим взглядом, запутавшись в потоке ее красноречия.
– Ты сохранишь свой статус, только если явишься на совет, – убеждала подругу Калли. – Ты должна прийти – ради себя. И ради меня. Ты должна вступиться за Мора. Пожалуйста, Белла. Спаси себя, мужа – и моего сына. Пожалуйста, пойдем со мной.
В глазах Беллы слабо вспыхнула какая-то искра, но тут же потухла.
– Нет, – прошептала она, качая головой, – я не могу.
Женщины уже расселись в круг, в центре которого с видом победителя расхаживала Альби. Чувствуя на себе косые взгляды, Калли отыскала Рене и опустилась на землю рядом с ней.
– Белла придет? – встревоженно шепнула Рене.
Калли отрицательно мотнула головой.
– Медлить больше нельзя, – раскатистым голосом начала Альби, завладев всеобщим вниманием. – Пора избавиться от проклятия, которое преследует Сородичей. Оно увело прочь оленей, погубило мужчин и не дает лету вступить в свои права.
Калли оглянулась: женщины как завороженные следили за Альби. Калли поняла, что проиграла. Теперь Альби не отступится, пока не доведет дело до конца. Надо действовать решительно.
Калли встала, обратив на себя все взгляды.
– Да, – сказала она, – ты права. Медлить нельзя.
Женщины смотрели на нее с немым ужасом в глазах, пораженные тем, что услышали. Даже Альби онемела от изумления и подозрительно сощурилась.
– Я говорила со Старейшиной, – заявила Калли. – Я только что от нее. Она согласна. Да, на Сородичей пало проклятие, которое пробралось в моего сына и отравило его ногу. – Калли оглядела сидящих вокруг нее женщин. – И мы должны избавиться от проклятия так, чтобы оно никогда не возвращалось.
– Мы должны… – начала Альби, придя в себя.
– Мы должны, – перебила ее Калли, повысив голос, – поступить так, как велит Старейшина. Победим ли мы проклятие, убив Мора? Откуда нам знать? Сейчас проклятие здесь, у всех на виду, но если Мор умрет, на кого оно перекинется? Теперь ясно как день, что сначала проклятие пало на Харди, перейдя к нему от льва. Помните, как он изуродовал Харди? Затем проклятие перешло к моему нерожденному сыну. На кого оно перекинется после его смерти? Чей ребенок станет следующим?
– Довольно… – начала Альби.
– Старейшина считает, что проклятие следует услать в леса, – продолжала Калли. – Мы должны изгнать Мора из становища. – Калли вытерла набежавшие слезы. – Ясно?
Посох Альби тяжело ухнул об землю, и женщины вздрогнули, вспомнив о тех временах, когда советом заправляла Альби.
– На то не было воли совета, – взревела Альби.
– И кто выражает его волю – ты, что ли? – усмехнулась Калли со всем презрением, на которое была способна.
Альби побагровела.
– Да, – прошипела она. – Да, я!
– Нет, – раздался позади негромкий голос.
Неслышно ступая, в центр круга вышла Белла.
– Я – Старейшина. Слова Калли верны. Мор должен унести проклятие в лес, вернуть его львам.
Это было самое громкое заявление Беллы с тех пор, как она стала Старейшиной.
– Калли права, – повторила она. – Мор должен уйти.
Мор уставился на мать.
– Я не понимаю, – прошептал он.
– Другого выхода нет, сынок. – Калли едва сдерживала слезы. – Альби убедила женщин, что ты – причина всех наших несчастий. Она хотела… убить тебя.
