Калли не явилась и на следующий день. Дорога к условленному месту вымотала Мора, и на этот раз он не стал задерживаться до вечера. Требовалось во что бы то ни стало раздобыть хоть какой-нибудь пищи. Он пошел туда, где вчера спугнул кроликов, однако не нашел даже их следов и отправился вверх по течению, надеясь обнаружить что-нибудь съедобное.
Вскоре Мор поймал себя на том, что идет, понурив голову и ни о чем не думая. В таком состоянии можно пройти мимо оленя, не заметив его; надо прилечь и отдохнуть. Но стоило ему опуститься на землю, как его охватила неимоверная усталость, словно он брел целый день, как во время зимнего кочевья.
Лежа на спине, он пустыми глазами смотрел в небо и гадал, хватит ли ему сил снова подняться на ноги.
Где-то хрустнула ветка. Мор испуганно вздрогнул и очнулся. Сердце оглушительно заколотилось, и он резким движением сел. О чем он думал, когда уснул под открытым небом? А если бы мимо проходил лев?
По обеим сторонам ручья нависали скалы, гораздо более высокие, чем те, которые окружали приютившую его пещеру. Мор задрал голову, оглядывая крутые склоны, и вдруг заметил огромную стаю сов, описывающую круги над одной из вершин; птицы клубились над ней, словно мошкара над болотами. Из трещин в скале торчали веточки. Гнезда.
А в гнездах могли лежать яйца.
Мор опустил на землю дубинку и копье. Карабкаться на почти отвесный склон было куда тяжелей, чем подниматься к расщелине, служившей входом в волчье логово. Дрожащими от напряжения руками он нащупывал одну зацепку за другой, медленно продвигаясь вверх.
Так высоко он еще никогда не забирался; страшно подумать, что будет, если сорваться. Внизу все казалось крохотным, как рисунки Лиры на стенах. Вдалеке виднелся дым от костров Сородичей, и вилась большая река, отделявшая земли Сородичей от владений Волколюдей.
И вдруг что-то оцарапало его щеку. Должно быть, камешек. Когда обожгло болью затылок, Мор понял: на него напали разъяренные птицы.
Неужели эти птицы охотятся на людей? Они клевались и царапались, били крыльями ему в лицо, рассекли кожу под глазом. Мор отмахнулся рукой и чуть не сорвался, в последний момент схватившись рукой за выступ.
Он заорал от боли и отчаяния, нашарил узенькую площадку, с трудом взобрался на нее и яростно замахал руками над головой. Совы продолжали кружить, не спуская с него холодных глаз. Их было несметное количество, этих серых пернатых хищников с крючковатыми носами на сплюснутой голове. Воздух наполнился шумом крыльев. Мор поискал глазами камень или комок земли и вдруг приметил гнездышко, приткнувшееся между трещинами на расстоянии вытянутой руки. В гнезде лежали крошечные буроватые яйца величиной не больше его ногтя. Мор быстрым движением перебрался на край площадки, запустил руку в гнездо и, продавив скорлупу, жадно выпил яйца одно за другим. Рядом оказалось еще одно гнездо, за ним еще и еще.
Птицы царапали ему лицо, изрезали руки в кровь, но Мор уже не отгонял их, спешно обирая гнезда. Утолив терзавший его голод, он стал класть яйца в котомку, лениво отбиваясь от наседающих птиц. Наконец, Мор опустошил все гнезда, до которых мог дотянуться; котомка тяжело оттягивала плечо.
Путь вниз оказался еще страшнее. Здоровой ногой Мор нащупывал уступы в скале, больная нога беспомощно болталась в воздухе. Изодранные в кровь руки ломило. Разъяренные совы в последний раз накинулись на него и вдруг, захлопав крыльями, серым вихрем взмыли ввысь так же внезапно, как и налетели.
Мор так сосредоточенно цеплялся за скалу, что вздрогнул от неожиданности, коснувшись ногой земли. Он весь дрожал и упал на колени, тяжело дыша. К горлу подступила тошнота.
Чтобы запах крови не привлек хищников, Мор помылся в ручье, затем собрал оружие, перебросил через плечо тяжелую котомку и посмотрел на горизонт.
Битва дня с ночью вскоре закончится, и по небу растечется кровь солнца.
Мор заковылял обратно так быстро, как позволяла больная нога. Тени сгущались, только поблескивающий в стороне ручей указывал ему путь, и Мор следовал вдоль извилистых берегов, не отваживаясь пойти напрямик.
На землю спустилась недобрая тьма. Холмы, темневшие рядом с выкорчеванными ураганом деревьями, казались медведями, камни – волками, толстое бревно – припавшей к земле гиеной.
Панический страх обуял Мора, и он помчался, не разбирая дороги, спотыкаясь и падая. Когда на небе зажглись яркие капли солнечной крови, рассудок вернулся к нему. Мор соорудил факел, примотав к концу дубинки пук сухой травы и веток, и зажег его.
Теперь можно было различить землю под ногами, зато тьма, лежавшая вне круга света, стала и вовсе непроглядной. Пришлось перейти на шаг.
Ручей повернул еще раз, и разбросанные по берегу валуны стали приобретать знакомые очертания. До пещеры оставалось совсем немного.
И тут за спиной что-то зашуршало.
Мор резко обернулся, взмахнув факелом над головой, и помертвел: позади него готовился к нападению огромный лев, припав передними лапами к земле. В его зрачках играли отблески пламени. Один прыжок – и хищник запустит в него свои кривые когти.
