– Не беспокойся за Атола, Аргана. Он пробьет себе дорогу, ибо таков удел всех младших сыновей. У меня бы тоже ничего не было, если бы был жив наш брат Этар. Варрик сказал мне вчера вечером, что вскоре после того, как я потерялся, исчез и он, и все решили, что он упал в озеро и был съеден чудовищем.
– Скорее всего он просто утонул, и подводное течение затянуло его в одну из береговых пещер, которых здесь очень много. Но наверняка я этого не знаю. Сначала умерла наша мать, потом пропал ты и, наконец, исчез Этар. А Варрик остался. Знаешь, наша мать испытывала к нему сильное вожделение. И она его боялась. Как раз это ему и было надо. Ему нравится внушать страх. Он странный человек, его происхождение и прошлое покрыты мраком, но наша мать все равно вышла за него замуж.
– А ты тоже его боишься? До сих пор? Аргана улыбнулась, показав белые ровные зубы. Она все еще была красивой женщиной, такой же высокой, как Клив, стройной, с ярко-голубыми глазами и ямочками на щеках. В ней не было волшебной красоты Кейман, но явно было больше твердости и силы. Морщины на ее лице говорили о том, что она не просто скользила по жизни, а по-настоящему жила и, наверное, страдала. Возможно, ее следует опасаться и, уж во всяком случае, он должен будет получше ее изучить, прежде чем поймет, чего от нее следует ждать. Ведь теперь он, Клив, для нее почти чужак. Полузабытый мальчик, пропавший много лет назад. К тому же она знает, что он приходится ей братом только по матери.
– Боюсь ли я Варрика? Ну разумеется, боюсь. Его все боятся. Ему нравится внушать трепет, нравится, когда вокруг него веет страхом. Он хочет, чтобы люди преклонялись перед той завесой тьмы, которой он окружает себя.
– Ты говоришь красноречиво, Аргана, – сказал внезапно подошедший Варрик.
Она вздрогнула, но не побледнела и не отшатнулась.
– Я замужем за тобой уже много лет, Варрик, вот и выучилась от тебя красноречию, насколько это возможно для женщины. Хорошо ли я усвоила урок?
Варрик величаво простер руку, изящную, белую, с тонкими длинными пальцами, без единой мозоли, без каких бы то ни было следов физического труда.
– Да, Аргана, мы женаты уже почти восемнадцать лет, – проговорил он. – Атолу исполнилось шестнадцать, он уже почти взрослый. Его долг – чтить своего старшего брата Клива, который чудесным образом вернулся к нам, словно вознесенный обратно на землю из царства мертвых. Теперь моим спутником и правой рукой будет не Атол, а Клив. Ты поняла меня, Аргана, не так ли?
– Собственно, до царства мертвых дело не дошло, – заметил Клив, глядя в лицо Варрика. Да, этот человек, несомненно, был его отцом. Смотреть на него было все равно, что смотреть на свое собственное отражение. Это ошеломляло и в то же время пугало.
– Я слышал о том, как ты спасся из Киева вместе с Мерриком и его благородной супругой Ларен, – сказал Варрик. – Скальды с удовольствием рассказывают эту историю. Но скажи мне, Клив, отчего ты не попытался вернуться домой сразу же после того, как обрел свободу?
– Я забыл, кто я и откуда, и память начала возвращаться ко мне лишь недавно, когда мне стали сниться сны о моем детстве. В конце концов я вспомнил почти все. Я помню, как ехал на своем пони и какой-то человек остановил меня. Когда я говорил с ним, кто-то подкрался ко мне сзади и сильно ударил по голове. Потом он, как видно, решил, что я умер, и оставил меня лежать на берегу Лох-Несс. Проезжавший мимо торговец наткнулся на меня, отвез к себе домой, дал мне имя Клив, выходил меня, а когда я полностью поправился, продал в рабство. Я ничего не помнил ни о своей семье, ни о доме, пока три года назад мне не начали сниться сны.
– Принеси мне каши, Аргана, – сказал Варрик. – Может статься, что это я послал тебе те сны. Клив. Я умею насылать на человека сновидения и иногда делаю это невольно, не отдавая себе в том отчета.
– Если тебе нравится так думать, что ж, почему бы нет?
Аргана бросила на Клива взгляд, в котором ясно читалось предостережение, однако ничего не сказала, только утвердительно кивнула и направилась к огромной яме для очага, где горел медленный огонь. Железный котел, в котором варилась каша для утренней трапезы, был очень велик, намного больше тех котлов, которыми пользовались в Малверне и на Ястребином острове.
– Сколько людей живет в Кинлохе? – спросил Клив.
