– Все вы глупцы, – повторил он. – Все. Слушайте же ответ. Его сестра ненавидела его так же сильно, как и он ее – разве могло быть иначе? Итак, он исчез, от него долго не было ни слуху ни духу. А когда его вновь увидели через три дня после смерти его отца, он лежал в этой огромной гробнице, которую ты называешь пирамидой. Увидевшие его узнали его одежду и драгоценные украшения, но его плоть уже превратилась в прах. Сестра убила его, она отомстила ему за то, что он ее отверг, а потом спрятала его тело в гробнице старого короля. Возможно, в этом ей помог вавилонский зодчий, который руководил строительством гробницы и знал там все ходы и выходы. Ведь он был ее любовником, не так ли?
– Клянусь богами, ты отгадал правильно, – сказала Ларен.
Рагнор раздулся от гордости.
– А еще я скажу вам вот что, – продолжал он. – Сестру не обвинили в убийстве брата. Все решили, что это старый король убил сына и поместил его тело в своей гробнице. Он любил сына и потому положил его там, где они будут вместе до скончания времен.
– Ты прав, принц Рагнор.
– С меня довольно, – пробормотал Рорик и, торопливо встав, вышел из дома.
Рагнор засмеялся и выпил еще меду.
– Я принц. – важно сказал он. – Разумеется, я не мог не знать разгадки. И не грозите мне кулаками, помните, кто я и кто мой отец.
Сказав это, он повернулся к Ларен и посмотрел на нее, как хозяин смотрит на щенка, который хорошо выполнил команду.
– Возможно, я был не прав, – милостиво проговорил он. – Она рассказала недурную историю. Мне понравился вопрос, которым она закончила свой рассказ. Это вопрос для умного человека. Да, Ларен, ты хорошо справилась с этим делом. Возможно, и женщина может быть скальдом, и притом неплохим.
С этими словами он снял с руки широкий серебряный браслет и протянул его Ларен.
– Спасибо, – ошеломленно сказала она. Клив обернулся к Чессе:
– Я пойду к Рорику, – пробормотал он. – Мое терпение на исходе. Клянусь богами, мне хочется прикончить его.
Керек отошел от Рагнора, громогласно хваставшего перед всяким, кто соглашался его слушать, и приблизился к Чессе, которая смотрела, как маленькая Кири играет с кожаным мячиком.
– Вот видишь, принцесса, он не всегда бывает глупым, хотя, надо признаться, он чересчур расхвастался, превознося свое умственное превосходство.
– Ты прав, он ловко разгадал загадку, – ответила Чесса, глядя не на Керека, а на Кири.
– Не кажется ли тебе, что если человек умен – а Рагнор только что доказал, что ум у него есть, – то его можно многому научить?
– Ты хочешь сказать: научить доброте, здравомыслию, великодушию? И смирению – величайшему из всех достоинств? Мне продолжать, Керек, или хватит?
Керек скрипнул зубами:
– Человек есть человек. Он не может обладать всеми достоинствами, не может быть таким, как боги. У всякого человека есть недостатки.
– Давай покончим с этим, Керек, – сказала Чесса, похлопав его по руке. – Я не выйду за него замуж. Никогда.
Керек ничего не ответил.
Чесса вздохнула и направилась к Миране и Энтти, чтобы помочь им убрать еду, оставшуюся после ужина.
Чесса крепко спала. Ей снился Египет, та земля далеко на юге, о которой рассказывала Ларен, земля, где на многие мили вокруг не было ничего, кроме песка, и где всегда царил обжигающий зной. Она хорошо помнила этот зной. Еще она помнила пальмы и вкусные финики, которые поднимала с земли и запихивала в рот. Она помнила тонкие полотняные одежды, которые носила, и открытые сандалии. Но лучше всего она помнила зной.
А еще ей снилась прекрасная женщина, теплая, мягкая, с добрым голосом – ее мать, Нафта. Она тихо застонала и от этого звука проснулась.
Над ней склонилось мужское лицо. В следующее мгновение тяжелый кулак врезался в ее челюсть, и она полетела в непроглядную черноту, где не было ни песка, ни зноя, а только пустота и покой.
Придя в себя, она поняла, что больше не лежит в кровати Мираны. Она была одна, и ее руки были связаны. Она потрясла головой и почувствовала острую боль в подбородке.
Она сидела в маленькой хижине, прислонившись спиной к копне сена. Сквозь щели в дощатых стенах просачивался дневной свет. Ее лодыжки тоже были связаны. На ней по-прежнему была надета ночная рубашка, доходившая ей до колен.
Когда через несколько минут низкая входная дверь скрипнула, отворяясь, Чесса немедля прекратила свои попытки освободить руки от веревки. Керек нагнул голову и вошел в хижину. В руках он нес миску и ломоть хлеба.
– Доброе утро, принцесса, – сказал он. – Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь. О боги, у тебя на челюсти кровоподтек. Я же велел этому болвану быть осторожным и не бить тебя! Он такой здоровенный, что вполне мог бы унести тебя, просто-напросто закрыв тебе рот рукой.
– Кто был этот человек?
– Один из воинов Рагнора. Я не мог похитить тебя сам, потому что за мной все время наблюдали. Ну ничего, я как следует задам Оттару, этому неуклюжему ублюдку. Тебе больно, принцесса?
– Еще бы не больно! Зачем вы утащили меня?
– Полно, принцесса. Ты сама знаешь, зачем. Она вздохнула:
– Сейчас же развяжи меня, Керек, и отвези обратно в дом.
