Это был сон. Невозможно осознавать это и продолжать спать, но Заниле каким-то образом удавалось. Может быть, потому что она совсем не торопилась возвращаться в реальность.
Она снова была в лесу, до бесконечности простиравшемся за северной границей Махейна. Здесь снова была ночь. Только на этот раз, в первый раз из всех ее снов, она видела лес среди лета. Огромные деревья вздымались вверх, толстые ветви в паутине ярко-зеленой хвои закрывали небо, не позволяя ни одной, даже самой любопытной звезде, заглянуть под их своды. То, что сегодня должно было здесь произойти, предназначалось только ему и его детям, пришедшим разделить с ним силу летней ночи.
Оборотни шли по лесу. Их был десяток или около того. Все в человеческом обличье, но это не мешало им плавно, словно обтекая, скользить между необхватных стволов, стелиться по сухой хрусткой хвое, закрывавшей землю, не производя ни единого шороха, даже широкими темными плащами не цепляясь за растопыренные ветки колючего кустарника. Они шли молча. Среди леса не было видно никакой тропинки, но оборотни, казалось, чуяли нужное им направление! Хотя, наверное, это действительно было так.
Занила наблюдала за плавными сильными движениями их совершенных тел. Сегодня ее не было среди них. Она словно смотрела со стороны и, возможно, именно поэтому ей и удавалось осознавать, что все перед ее глазами - лишь сон. Еще бы он от этого знания стал менее реальным! Разве бывают сны, в которых твое зрение высвечивает каждую деталь каждую мельчайшую черточку окружающего пространства - до последней хвоинки на свесившейся к земле ветке, слух ловит далекое стрекотание ночных птиц, а обоняние - паутину ароматов, развешенных в воздухе. Человеческий нюх не способен уловить их. Но она больше и не была человеком! Кажется, пора перестать забывать об этом.
Деревья в лесу росли не слишком плотно, подлеска почти не было - толстый слой хвои на земле и на ветвях убивал практически любую растительность, но все же видно было лишь на несколько аммов вокруг. Поэтому, только когда до их цели осталось совсем немного, стало понятно, что они пришли. Деревья расступились, словно шагнув в стороны, и оборотни оказались на небольшой полянке на вершине пологого холма. Свет полной по-летнему бледно-золотой луны беспрепятственно проникал сюда, легкими мазками касаясь растопыренных ветвей с кисточками молодой более яркой хвои на концах. Выйдя из-за деревьев, оборотни остановились, образовав полукруг, и замерли, словно не решаясь шагнуть к тому, что ждало их посреди поляны. На вершине невысокого холма стоял храм. Можно было никогда не бывать здесь раньше, ничего не слышать об этом месте, совершенно не разбираться в пантеонах Богов, но усомниться в предназначении этого донельзя простого, даже примитивного сооружения было просто невозможно!
Несколько огромных каменных глыб, неизвестно каким образом оказавшихся посреди леса, во многих фарсахах от гор, образовывали идеально правильную окружность. Проходы между ними ничем не были закрыты и оставались совершенно свободными. Еще одна плоская глыба накрывала все сооружение сверху, образуя самую простую и самую надежную в мире крышу. Вот и все: только поляна, на которой не видно следов ни людей, ни животных, и каменные глыбы, настолько древние, что, казалось, помнят сотворение этого мира. Никаких знаков на стенах, символов никаких Богов. Только ровное, словно свет, исходящее изнутри круга, сияние силы, видное тем, кто умеет смотреть. Не пышные бесполезные храмы, выстроенные людьми в своих городах, - место истинного святилища.
Оборотни постояли еще какое-то время, без слов, без нелепых жестов, одним своим присутствием выражая бескрайнее уважение к этому месту. Потом один из них, тот, что был старшим, шагнул внутрь. За ним последовали и другие. В храме не было двери, поэтому оборотни просто прошли между каменных глыб.
А внутри все было совсем иначе. Если со стороны только ровный поток силы выдавал истинную суть этого места, то, оказавшись здесь, храм просто невозможно было спутать ни с чем иным! Внутри словно сам воздух был другим, более чистым, невероятно, до хрустальной ясности прозрачным. Будто лес и не подступал снаружи к стенам храма почти вплотную, на гладко отшлифованном каменном полу не было ни песка, ни одной сухой веточки или даже хвоинки! Каменные глыбы, ограничивающие круг, снаружи такие грубые и необработанные, изнутри были тщательно отшлифованы и выглядели как полукруглые колонны. А по ним от пола до самого верха змеился, нигде не прерываясь, невозможно сложный узор из тысяч и тысяч символов. Картинки, знаки, древние письмена, ни единого раза не повторяющиеся, - знание, вобравшее в себя суть целого мира и заключенное в круг этих каменных глыб!
