Спорить не стала, уже предполагая, куда мы отправимся. И не ошиблась.
Да уж… Представляю, как обидно аргерцогский чете оказаться здесь после моего дома...
Сказать, что в бывшем поместье эдора [1] Ойдохи было хуже – ничего не сказать.
Несмотря на начавшееся лето (а оно, вообще-то, северное, пусть и не настолько суровое, как я ожидала до приезда в герцогство Моррисон, и все ж с южным летом сравниться не может), все еще было прохладно. К чему я это… В коридорах дома, где Виктран расположил своих родителей, не просто гулял сквознячок – было откровенно холодно.
М-да… Ну ничего, средства есть, связи есть, быстро исправят все, что им потребуется. И цыть, Настька, нечего их жалеть. Собака, кусающая руку хозяина, способна и горло перегрызть. В любом случае, можно быть уверенной, что леди Лианелия точно не мерзнет, и ее положению ничего не угрожает.
– Анастейзи, я вот чего понять не могу, – нарушил молчание Виктран, – что такое пыласиос, и почему вы так испугались, подумав, что дитя как он?
Я застыла на месте, останавливая и Виктрана. Благо слуг пока видно не было. И вообще, коридоры казались абсолютно пустыми...
– Это устройство, которое призвано облегчить домашний быт. Если примерно объяснить вашими словами, то это артефакт, который способен на большой мощности всасывать в себя грязь. Мощность зависит от двигателя в этом устройстве… И он может быть как слабым, так и очень-очень мощным. И, сравнивая с ним дитя, я имела в виду то, что ему, как и пылесосу, совершенно плевать на то, что именно всасывать, и пострадает ли кто-то от этих действий. Но вот если артефакт можно отключить, попросту отрезав от питания, то этот ребенок уже в утробе способен отнимать энергию у окружающих. Предполагаю, что пока этот процесс контролировать Зурар не может. Или не хочет.
Виктран молчал, обдумывая мои слова. Вероятно, он их прокручивал в голове по кругу. Я не мешала, давая осознать весь масштаб.
– Идемте, – свои мысли и выводы морф решил пока не озвучивать.
Меня снова схватили за руку, но на этот раз открыли тропу прямо… в гостиную, где аргерцог с женой мирно пили чай. Вероятно, Виктран предпочел не тратить время на этикет. И правильно, не до него!
Хорошо, что никто не пил и не ел в этот момент, потому что напугали мы их не на шутку. Впрочем, и успокоилась они тоже быстро. Я же бегло осмотрела леди, отметив, что с ребенком все хорошо. А заодно подтвердила свои давешние мысли: в покоях четы было тепло, пахло сдобой, и оба родителя Виктрана выглядели вполне нормально.
– Виктран? Ваша светлость? – аргерцог поклонился.
А я скривилась...
С другой стороны, а что я хотела? Теперь он просто обязан мне кланяться и держать дистанцию. Он подчиненный, не друг. И свою волю я вполне однозначно продемонстрировала.
– Кто принимал роды у леди Дианриссии, когда она понесла от короля Агнермаха? И как после этого вы допустили ее брак с Анрдимахом? А также: почему никогда не говорили об этом мне, вашему преемнику?
– Откуда…
Амадео осекся под жестким взглядом сына. Да что там, даже я поежилась, ощутив волну негодования от Виктрана.
– Сынок, это не наша тайна, – леди Лианелия вышла вперед и протянула руки к Виктрану. – Мы оба дали клятву, абсолютную… Такова была воля короля. А уж какую форму такая клятва принимает после его смерти, ты хорошо знаешь.
– Необратимую, – кивнула я.
Хуже того: если бы они хоть малейший намек на эту тайну сделали кому-то, умерли бы в тот же миг.
Как интересно, однако…
– Король защищал жену, не так ли? Он отчаянно не желал, чтобы о его ошибке стало известно королеве. И леди Дианриссия тоже дала эту клятву, так? Его величество Агнермах заставил принести эту клятву всех, кто был хоть как-то причастен к их тайне, верно?
– Он не всем сохранил жизнь. Отец Дианриссии и его помощники были казнены. За то, что помогли скрыть беременность дочери, и король обнаружил этот факт лишь перед самыми родами. И за то, что пытались увезти Дианриссию из дворца. В тот ход, после ночи с королем, она отчаянно пыталась уехать, но Агнермах будто чувствовал неладное и запретил ей выезжать за пределы столицы. Даже королева за нее просила – не помогло.
– Я хочу знать все, – четко произнес Виктран, а у меня по коже мурашки пошли.
Пока я задавала вопросы, он молчал, а теперь… Смотрел на родителей так, будто перед ним были не отец с матерью, а кто-то очень примитивный и глупый…
Впрочем, а как можно было не заметить зерно заговора? Да кто в здравом уме бывшую любовницу к собственной дочери приставляет? А уж после того, как заделал ей ребенка, которого она, вообще-то, по закону права рожать не имела, потому что законная жена еще не родила наследника (дочь не в счет, это же король!), и убил явно горячо любимого отца любовницы и ее близких, готовых ради нее на все, зачем оставлять ее на должности? Зачем держать подле себя?! Что у него в голове было? А у аргерцога? Он что, не допускал, что Дианриссия захочет мести? Почему?
