– Я ушла, потому что возомнила себя самой умной. Дура как есть... Решила за нас двоих, так и не найдя в себе сил, чтобы признаться в том, что ношу дитя под сердцем. Я собиралась в спешке, зная, что ты упрям и точно вернешься после поездки к родителям. Сбежала, уговаривая себя, что так правильно. Что у тебя вся жизнь впереди, и ты найдешь себе другую девушку, подходящую по возрасту и статусу, ту, которая устроит твоих родителей, с которой ты будешь счастлив. Наличие внебрачного ребенка могло помешать этому, а меня ни одна сила не заставила бы избавиться от дитя… Ты был слишком категоричным и правильным, таким юным и порывистым, а я не хотела рушить твою жизнь… И замуж бы за тебя не пошла. Наша встреча казалась мне ошибкой, но то, что я позволила себе слабость, было только моей проблемой…
– Погоди… Не части! Сережка – мой сын?Я не хотела плакать, оно само получилось. Я уже и не помню, чтобы когда-то перед кем-то так робела и боялась. Боялась до ужаса. И пусть сделанного не воротишь, но что ж так жутко-то? Богов не побоялась, а вот правду сказать любимому человеку стыдно и страшно! Вот тебе и Анестезия Падловна… Впрочем, перед Виктором я никогда не стеснялась быть слабой.
– Осев Сергей Викторович, ныне счастливый отец двух дочерей и, надеюсь, уже и сына. Он хотел, они оба хотели… Земная медицина шагнула далеко вперед, даже возраст невестки не помеха – и в сорок два здоровых детей рожают, да и денег им на пару поколений вперед хватит. У него прекрасная жена Анечка, любит его до беспамятства. И меня, старуху, терпела. Характер у меня, Вить, мерзейший был, уж поверь. Не зря ж за глаза, а иной раз и в глаза Анестезией Падловной величали…
– Не тараторь, Настя. Помолчи минутку, пожалуйста…
Я и замолчала. Хотя страха поубавилось. Даже дышать как-то легче стало. Свободнее. Пусть я еще не понимала, заслужила ли прощение, но, вместе с тем, была рада, что смогла рассказать о своей земной семье.
– Мой отец... Он нашел вас после моей гибели? – спустя десять минут молчания спросил Виктран.
– Нет. Нас нашла Раиса Анатольевна. Это была случайная встреча, у трех вокзалов на Комсомольской площади [2] . Мы с Сережкой проездом в Москве были, бежали на другой вокзал… Я скиталась по городам, все пыталась найти стабильную работу, хоть где-то зацепиться. Время тогда было мутное, распался СССР…
Я вздохнула. Как вот ему объяснить так, чтобы понял? Современная Россия и СССР, даже конца 80х – это небо и земля.
– Она вцепилась во внука так, что… Ее никто бы не смог оторвать от него, поверь. А я тогда так устала убегать, прятаться, я…
В отчаянии я тогда была...
– И как она вообще его в той толпе углядела? Твой отец привез нас к себе на Арбат… Сережка – он твоя копия, полная, что в детстве, что в уже более зрелом возрасте. Ни капли от меня не взял. Отпираться перед твоими родителями смысла не имело, а уж когда я узнала о твоей гибели…
Я прикрыла глаза, снова вспоминая квартиру свекров, витающий в ней аромат. В итоге эта квартира перешла в наследство сыну. Мы ее так и не продали, сумели сохранить, несмотря на всю неразбериху в стране и столице в частности.
– Официально я стала твоей женой, задним числом, конечно. Потом – твоей же вдовой. Одномоментно. Твой отец принял нас, дал нам крышу над головой, помог мне получить образование, научил многому. Позже, когда случилась деноминация рубля, и вышел закон о кооперативах, я стала частным предпринимателем. Сначала с поддержкой Сергея Денисовича, а там и полностью приняла бразды правления компанией и заводами. Сына выучила, ему бизнес и передала…
– Ты расскажешь обо всем подробнее. О великой стране, которой не стало, о реформах, о том, как вы жили… Обязательно расскажешь. Но не сейчас. Сейчас мне важно было узнать другое. Мой отец сделал то, что должен был сделать я.
На последней фразе голос мужчины дрогнул. Он мог бы обвинить меня в том, что я сама виновата. Что я лишила его возможности позаботиться о нас. Не дала даже шанса. Не позволила увидеть сына, воспитывать его, наслаждаться его взрослением, успехами… Но этого не произошло.
– Идем.
Впрочем, ждать пока я поднимусь, морф не стал. Подхватил меня на руки и шагнул на тропу.
Я если и удивилась тому, что мы переместились не в поместье, а в храм, то не сильно. Мало ли, может, что-то у жрецов уточнить хочет.
– Мы ждали вас, – голос Авеша прозвучал торжественно.
Это меня насторожило, и я попыталась слезть с рук Виктрана. Мне не дали.
– Боги готовы принять ваши клятвы.
– Клятвы? – эхом переспросила я.
– Я не буду спрашивать, готова ли ты выйти за меня замуж. Я ставлю тебя перед фактом – мы женимся. Здесь и сейчас.
Виктран бережно поставил меня на ноги, при этом продолжая удерживать за плечи и заглядывая мне в глаза.
