Ладно, Филипп уже понял, что проявлять инициативу полностью ему, поэтому просто обхватил двумя руками чужую голову, наклонил к себе и поцеловал.
Без нежностей и ванили, сходу страстно и глубоко, чтобы не было шансов оправдаться и сбежать. В первую секунду Данила не реагировал, но потом его рот поддался, открылся и впустил язык Филиппа внутрь.
Блядский боже, как же это было охуенно хорошо. Фил умел целоваться, но как-то всегда довольно равнодушно к этому относился. А вот когда Данила перехватил инициативу, у него едва внеплановый оргазм не случился. Потому что Орлов буквально поимел его рот.
Его огромные руки сжали Фила за талию и под задницу. Подняли над землёй снова и прижали прямо к себе. Это было грёбаное наваждение.
Внутри разгорался такой пожар, что хоть сейчас бригаду с большими шлангами вызывай. Но Филипп понимал, что затушить это сможет только один шланг. Тот, в который он упирался своим стояком прямо в эту минуту.
Кончилось всё также внезапно, как и началось.
Данила резко отстранился, покачнувшись, вытер ладонью мокрый от их общей слюны рот и, не глядя Филиппу в глаза, произнёс:
— Иди в дом.
— Но…
— Я сказал, иди спать! — рявкнул Орлов, и Филипп предпочёл послушаться.
В любом случае он получил куда больше, чем рассчитывал.
Орлова не было очень долго.
Филипп успел попсиховать и лечь спать. Краем уха он слышал, как Данила вернулся, но пока оставил свои планы до подходящего случая. Видимо, его организм решил, что подходящий случай — это три утра, так как Фил резко проснулся в это время.
Глаза медленно привыкали к темноте. Филипп зажмурился на пару секунд, это помогло. Он не слышал ни единого звука, кроме настойчивого тиканья задолбавших его настенных часов. Такое ощущение, что всё вокруг замерло. Даже Тайги не было слышно, хотя обычно она громко сопела, развалившись посреди комнаты. Из чего Фил сделал вывод, что Данила выпустил её побегать по периметру.
Это к лучшему. Осторожно поднявшись со своей койки и в тайне молясь, чтобы она не начала скрипеть, Филипп застыл, сделал пару глубоких вдохов и двинулся вперёд. Кровать Данилы он нашёл бы и с закрытыми глазами, но всё же был рад, что уже начал различать силуэты мебели, хотя бы не убьётся и не разбудит грохотом всю окрестную живность.
Медленно, крадучись, Филипп подбирался к цели. Он видел Орлова, лежащего на спине, с запрокинутой за голову рукой. Тот, конечно, как и всегда спал в одном белье. Будто издевался, сука, нарочно, выставляя своё тело.
Залипнув немного на большой, широкой груди, покрытой порослью волос, Филипп сглотнул вязкую слюну на языке и осторожно опёрся одной рукой в край постели. Он занёс ногу и застыл, боясь разбудить Орлова. Выждал несколько секунд и аккуратно оседлал его.
Данила шумно выдохнул, но не проснулся, и Ларин закусил губу, справляясь с волнением и бешено колотящимся сердцем. Он чувствовал себя полным идиотом, пытаясь вот такими глупыми способами соблазнить понравившегося мужика. Но у него не было опыта соблазнения подобных экземпляров, оттого и страшно было до жути. Хоть раньше Филипп и не лез за словом в карман, с Данилой всё обстояло иначе.
Усевшись, он чуть поёрзал, кайфуя от того, как большой, даже в спокойном состоянии член, ощущается приятным давлением на его яйца и промежность. Осмелев, Филипп положил руки Даниле на живот и медленно двинулся вверх, наслаждаясь тёплой кожей и чужими мышцами. Данила качком не был, он получил своё шикарное тело от физической работы, и, боги, это было охуенное тело.
Увлёкшись своими ощущениями, Филипп уже практически лёг на грудь Орлова. Он выгнулся, выставив задницу, как последняя течная сучка, и ничуть этого не стыдился. Его вело от этого мужчины, к чему стеснение и жеманство.
Оказавшись лицом к лицу с Данилой, Филипп жадно и немного нервно облизнулся, разглядывая в темноте контур пухлых губ. Взгляд метнулся к шраму, что пересекал почти всю щеку. Так захотелось пройтись по нему языком. Наверное, это было каким-то извращением, но Ларина возбуждал даже этот изъян на чужом красивом, волевом лице.
Вдохнув поглубже, будто собирался нырять, Филипп решился и всё же поцеловал. Без напора, просто лаская чужой рот, чуть прихватывая губы, пока не пытаясь проникнуть глубже. Он так отдался этому, что не сразу почувствовал на своей заднице руки. А когда дошло, то замер, боясь пошевелиться. Но лишь на мгновение, потому что в следующее уже поцеловал по-настоящему.
Сильные руки мяли его ягодицы, разводили их в стороны и снова сводили вместе, словно замешивали крутое тесто. Задница у Филиппа было что надо, он занимался футболом больше десяти лет, в конце концов. Поэтому знал, что там есть за что подержаться.
Но Данила не спешил отвечать на поцелуй. Он то ли не до конца проснулся, то ли думал. Филипп отстранился и посмотрел в его чёрные сейчас в темноте глаза.
— Я, кажется, говорил тебе? — голос Орлова прозвучал глухо и немного хрипло со сна. — Просил ко мне не лезть? Мне это не интересно.