Пока Орлова не было, Фил решил немного подготовиться. Он уже пробовал в душе, но со смазкой дело пошло легче. Встав на четвереньки, он завёл руку за спину и протолкнул в себя сразу два пальца.
— Блядь, — запрокинув голову, он резко выдохнул. Это было чуть болезненно, но безумно приятно. Филипп прожил четверть века и понятия не имел, что анальный секс может быть таким кайфовым в принимающей роли.
Он, оказывается, был, как минимум универсалом, если не пассивом. Так бы и прожил всю жизнь, не зная радостей анального оргазма. Раньше ему и в голову не приходило стимулировать простату во время секса, а сейчас, надавливая на неё пальцами и чуть растирая, Филипп ловил перед глазами звёзды и чувствовал, как член уже твердеет.
— Решил начать без меня? — чуть хриплый голос Данилы заставил Фила вздрогнуть. Он обернулся через плечо и облизнул пересохшие губы.
Представив, какой вид сейчас открылся у Орлова перед глазами, Филипп вспыхнул, но скорее от возбуждения, чем от смущения. Данила скинул на кровать полотенце, которым обернулся после душа, и подошёл ближе. Его большой, тяжёлый член, ещё мягкий, свисал между ног, и Филиппу до опиздения хотелось его в себя. Или в рот, или в зад. Плевать куда.
Он задышал чаще и даже чуть прогнулся в пояснице, словно приглашая. Орлов опустился на колени позади него и огладил ягодицы ладонями, чуть развёл их в стороны, потом сжал.
— Ты такой готовый для меня, — Данила толкнулся бёдрами, проезжаясь уже начинающим твердеть членом по расселине. Филипп гортанно застонал. Он и так распалил сам себя, так теперь ещё и это. Хотелось до жути. — Так сильно хочешь?
— Блядь, да, — Фил опустил голову на руки, задирая задницу ещё выше. Совсем по-шлюшьи, но ему было плевать. Он делал так не с первым встречным, а с человеком, в которого впервые в жизни влюбился.
Филипп не был ханжой, но существовал ряд вещей, которые он бы никогда не стал делать. Например, вылизать кому-то задницу. Увольте. Да и минеты он не любил. А с Данилой был готов на всё. Вот что значит встретить своего человека. Того, с кем на сто процентов совпадёшь и в кинках, и в химии.
Орлов тем временем достал смазку и сейчас лил её Филиппу на раскрытую задницу. Фил чувствовал, как сжималось колечко сфинктера. Он дышал всё чаще, предвкушая. И как только длинные пальцы Данилы вошли в него, Ларин снова застонал. Несдержанно, громко.
Данила навалился на него сверху, глубоко насаживая на свои пальцы, а сам шептал на ухо какую-то откровенно пошлую чушь. Услышь её Филипп при других обстоятельствах или с другим человеком, он бы только посмеялся. Но сейчас это пиздец как заводило.
Он распалялся всё сильнее, дышал чаще и прогибался глубже. Старался сжать чужие пальцы в себе покрепче, давая понять, как будет хорошо в нём и члену.
— С ума меня сводишь, — выдохнул Данила и, поцеловав в шею напоследок, отстранился. Только лишь затем, чтобы в следующий момент войти в Филиппа уже своим охуенным членом.
— Боже, да, ещё, — Фил почти завыл. Ему было безумно хорошо, но он знал, что это только начало.
Данила трахал его сильно, немного грубо, но им сейчас так хотелось обоим. Глубоко, с оттягом, то наращивая, то замедляя скорость. Он постоянно менял угол проникновения, пока Филипп не замычал, кусая собственную руку. Так сильно его прострелило удовольствием. Найдя простату, Данила его уже не щадил.
Через несколько минут, когда Филипп уже чувствовал, что вот-вот, осталось совсем чуть-чуть, Орлов вдруг перевернул его набок, согнул ногу в колене и резко вошёл снова. Они продолжили.
Филипп совсем перестал сдерживаться, да и кого тут бояться? Тайгу? Ну так она уже привыкла, спасать не бежит. Хотя в первую ночь, кажется, подвывала за дверью.
Каждый толчок Данилы вырывал хриплый вскрик из горла Филиппа. Они двигались недостаточно быстро, чтобы кончить, но безумно хорошо.
— Я уже почти всё, — признался Фил, чувствуя, что снова подкатывает. Ему надо было чуть сильнее, и Данила понял.
Он опять их перевернул, уложив Филиппа на спину. На этот раз даже не выходил из него, так и оставался внутри. Они уставились друг другу в глаза, и Фил почувствовал, что готов кончить от одного только этого факта.
Его размазало как влюблённую школьницу.
А потом Данила заставил его забыть нахер вообще обо всём. Он перехватил руки Филиппа, зафиксировав их своей ладонью над головой, закинул обе его ноги себе на плечи и начал быстро-быстро вколачиваться, с каждым точным ударом попадая в простату.
Филипп уже выл на одной ноте, это было слишком сильно. Он жмурился, чувствуя, что из глаз бегут слёзы, и не мог дышать от переполнявших его ощущений. Удовольствие было подобно яростному урагану, сносящему всё на своём пути. И в момент оргазма он едва не ревел, настолько хорошо, буквально болезненно хорошо ему было.
Данила кончил следом и навалился сверху. Он был тяжёлым, и Филиппа под ним распластало как лягушку. Но двигаться не хотелось обоим.
Утром они ожидаемо проспали.