— Она говорила, что её охватил и ужас, и восторг. И ещё она слышала его голос, и отвечала. Она не помнит, что именно дух говорил ей. И что она говорила ему. Но когда очнулась, в пустой чаше, где была кровь жертвенного оленя, лежал камень.
— Дай угадаю. Она отдала его?
— Она собиралась спуститься, но начался снегопад. Когда дух умирает, всегда идёт снег. Долго. В тот раз снегопад длился семь дней. Но она нашла путь. А ещё — чужаков, которые решили, что достаточно сильны, чтобы подняться на самую вершину. Многие из тех, кого занесло снегом, были уже мертвы.
Но не все.
И чудесное спасение состоялось. В результате, как понимаю, Илья Воротынцев преисполнился благодарности и назвал спасительницу сестрой. А она, прикинув, что возвращаться к папеньке-шаману не вариант — вдруг бы решил повторить удачный опыт? — сменила место жительства.
Почти хэппи-энд.
— Так а с камнем что?
— С камнем… не знаю.
— В смысле?
— В прямом.
— Ты не спрашивал?
— Матушка сказала, что это не то знание, которым она готова поделиться.
— И ты не настаивал?
На меня поглядели с печалью, как на человека, которому надо было объяснить некую важную вещь, однако вряд ли доступную его пониманию.
— Кто я, чтобы требовать ответа от своей матушки?[1]
Эм. Действительно.
Не понимаю.
— Не дело детей осуждать родителей.
— Слушай, Мишка, а тебе воспитание на мозги не давит?
Вспыхнул. Прям подобрался весь.
— Я в том смысле, что оно, конечно, хорошо, когда человек политесы знает, но иногда они лишние. Вот… камешек непростой, так? И байку ты мне эту рассказываешь не потому, что вдруг язык зачесался. А значит, понимаешь, что оно тут каким-то боком прикручено…
— Каким-то, — Мишка криво усмехнулся. — Именно, что каким-то. Я начал этот разговор, поскольку мои способности ничтожны. Я не шаман и не должен был бы вовсе наследовать сил. Однако или воздействие то, или дар духа, или камень…
То ли звезды встали в нужную позу, когда наш папенька с маменькой его сошёлся. То ли сам папенька. Но это я при себе оставил, потому как всё же не стоит лишний раз человеческое терпение испытывать.
— Я вижу кое-что. Ощущаю. Смутно. Поэтому я просто не уверен, насколько я могу доверять себе и этому дару.
— Да говори уже.
— Мне кажется, что девушка подверглась такому же воздействию, что и твой брат. Точнее весьма схожему.
Мой? Наш он. И это про Тимоху?
— Так…
— Я не могу аргументировать свои ощущения, поскольку это именно ощущения. Ничего конкретного, но…
— Что-то есть?
— Да. Именно, что-то… — он щёлкнул пальцами. — Тем более, что предыдущее… то есть изначальное или правильнее будет сказать первое воздействие случилось довольно давно. И Тимофея лечили. Целительская энергия, даже направленная просто наугад, заставила организм восстанавливаться. А значит, следы воздействия начали затираться. Или правильнее — размываться. Это как над раной нарастает кожа, мышцы. Или вот кость срастается, хотя составлена неправильно.
Доходчиво.
— А потом он попал под второй удар. Света.
— И кость не выдержала?
— Да. Но Свет не навредил. Я бы сказал, что он вскрыл рану, вот как ты Еремею. Вычистил. Выжег. И в то же время снова разрушил связь души и тела. И на сей раз куда глубже, сильнее, чем изначально. У этой же девушки изменения лишь начались. И это хорошо.
— Для кого?
— Для неё. Она сильно истощена, но в целом не стоит опасаться, что она погибнет или лишится дара. Отдых и целитель помогут. И для Тимофея хорошо. Я теперь вижу, откуда началась болезнь.
— И сможешь вылечить?
— А вот здесь обещать не рискну.
Славный он. Честный.
— Ты говорил, что он всё равно страдал. Случались приступы. И я ощущал… неладное. Скажем так. Следовательно, его восстановление шло неправильно.
— Перелом срастался криво?
— Да. В теории теперь кость опять сломали. И если её поставить верно, то… правда, я не знаю, смогу ли.
— А варианты? Целителя искать?
— Тот, кто работал с ним, был хорош, если Тимофей протянул столько. Целитель не поможет. Шаман нужен.
— Ну… — я глянул на мрачно-торжественную физию братца. — Тогда нам, можно сказать, повезло. У нас вон один имеется.
А ещё подвал с установкой.
И человек, который просто жаждет со мною побеседовать. А вдруг и вправду скажет чего полезного.
