Почему? Хотя не тот вопрос, который стоит озвучивать. Или… понятно? Матушка его чужой крови, папенька вообще по ходу из Громовых, а номинально получается, что Мишка из старшей ветви Воротынцевых. И оно надо, усугублять проблему? Или дело в том, что женитьба упрочила бы позиции? Род ведь Воротынцевский куда побольше нашего. Там народу тьма. И многих, полагаю, куда более устроил бы пусть чужой, но адекватный Михаил, а не правильный по происхождению, но на всю голову шибанутый Серега. Женись Мишка на ком из своих, пусть чином поменьше, глядишь и поддержали бы его на переделе власти. Мог старик понимать?
Мог.
А чужих… а вот чужим он Мишку отдавать не хотел. Управленец из того, похоже, отличный. А такая корова нужна самому.
Была.
— А если бы у Сергея появился ребенок? — уточняю, впиваясь зубами в чуть твердоватый хлеб. И Михаил кивает.
— Законный? Правильно мыслишь. Его позиции укрепились бы. И да, вскоре должны были объявить о помолвке.
— А раньше?
— Раньше… тут свои сложности. Дед надеялся найти сыну невесту из хорошего рода, но… пошли нехорошие слухи.
— И хорошие рода не захотели с ним связываться?
— Именно. Даже предварительный договор был расторгнут, а это породило новые слухи. Сергея даже пришлось отослать из Петербурга, хотя на тот момент он был представлен ко двору. Дед пытался и чин ему выправить, но… не вышло.
И не выйдет.
Чую, супруг из покойного тоже так себе получился бы.
— А если допустить мысль, что вот ты помрёшь и дед помрёт, и Серега тоже помрет, кто тогда возглавит род?
Спрашиваю, и знаю ответ:
— Изяслав.
[1] Песни заводских крестьян Оренбургской губернии, Верхнеуральского уезда.
Тимоху мы тащили втроём. Михаил больше не говорил, был задумчив донельзя, а я не мешался. У меня своих мыслей хватало, одна другой веселее.
Давление света чуть поутихло, но я не обманывался, это тут, за щитом. Да и Мора нас прикрыла прилично так, поэтому, что тёрн, что убежище уцелели. А вот там, ближе к поместью, теперь так светло и благостно, что хоть монастырь возводи.
И ведь возведут…
Но и пускай. Заботило другое. Выбираться надо. Тут мы можем проторчать прилично, сала запас есть, воды тоже. Одеяла, одежда. Но… надо ли?
Чего ждать?
Руки у Таньки сами собой не заживут. В нынешних условиях наоборот того и гляди воспалятся. На открытые ожоги всякая зараза только в путь летит. А если гнить начнёт, то это конец.
Тимоха, опять же…
Тимоха по-прежнему был в отключке. Дышать дышал, сердце стучало. А в остальном — полная пустота.
— Погоди, — Михаил нарушил молчание. — Я попробую дозваться.
— Как-то оно неуверенно звучит.
— Я ведь не шаман всё-таки. Так. Кое-что знаю и только. А он далеко ушел. У него душа раненая была. Раньше.
— Знаешь что-то про тот случай?
— Нет.
Хотелось бы верить. Вообще хотелось бы верить хоть кому-нибудь. А он вроде и свой. В теории, потому как не сбрасываю я до конца вероятность, что сказку о нашем большом и близком родстве мне скормили. Или не мне.
Или и сами они, говорившие, правды не знали. Такое тоже бывает. А что талант у Мишки сродственный, так и Громовы — не единственные охотники.
А даже и родство, и талант, и его спокойствие — это всё ничего не значит.
— Просто он мне показался больным. Тогда, — Мишка встряхнул руками, разминая кисти. — Сергей приехал поговорить. Помощь ему понадобилась. Я так думал. Он в очередной раз влип. Он порой бывал в местах, где человеку благородного происхождения появляться не стоит. И в компаниях сомнительных. Слухи о них ходили самые разные. А тут его умудрились снять в виде… глубоко непристойном.
— В койке что ли? — поинтересовался Метелька. — Чего? Ну сняли с бабой. Если родичи не станут предъявлять, то и ладно. Какой с мужика спрос.
— Если бы с бабой, — Михаил откровенно скривился. По-моему, даже с трудом удержался, чтобы не сплюнуть.
Он опустился на землю рядом с Тимохой.
— Его шантажировали. Требовали за снимки приличную сумму. Куда больше той, которая ему выделяется на год. Не говоря уже о том, что эту он давно потратил. К деду он пойти не мог.
Понимаю. Если старик был хоть в половину таким же, как наш, то собственноручно придушил бы наследничка. Ну или запер где-нибудь в тихом и хорошо охраняемом поместье.
— К Изяславу — тем паче. Тот бы ситуацией воспользовался.
Ну да, вытолкнул бы порченного родственничка, подсунув на освободившееся место кого-нибудь из своих детей. А те, надо полагать, умны, хороши и репутация у них обществом не мятая.
