— Прямо не отрицал. Но всегда давал понять, что не считает матушку равной себе. И тем более меня… о нас сперва в принципе мало кто знал. Отослали. Поместье уединённое. Гостей мы не принимали. Здешняя жизнь матушке и без того сложно давалась. Вот… а там уже, когда я выбрался за пределы поместья, Сергей всем знакомым стал представлять, как своего кузена. Дальнего родственника. Как-то оно и прижилось. Свои-то знали. Да и не свои, кому это было интересно. Но внимания на близости родства не заостряли. Тем паче, что мой отец… тот, кого я знал, как своего отца, приходился дальним родичем матери Сергея.
Как-то у них тут всё заморочено. Ладно. Кузен так кузен.
— Сергеем мы общались. Приходилось. Он всё-таки наследник. И дед очень хотел, чтобы он занимался делами рода. Я должен был… передать их.
Запинку я уловил. Как и лёгкое изменение тона. Ну да, тут пашешь-пашешь, строишь свою маленькую империю в родовой песочнице, пусть даже вроде как не совсем свою, но об этом быстро забываешь. Не спишь, не ешь, вкалываешь. А потом, когда всё начинает работать нормально, вместо благодарности — родственничек дорогой, которому выстраданное производство надобно передать. И ладно бы в добрые руки. Руки те, подозреваю, прямиком из жопы росли, без дополнительных переключателей.
— Подозреваю, он меня ненавидел.
— А ты?
— Скажем так… и у меня были некоторые сложности с принятием ситуации. Но пойти против желания главы рода я не мог. Точнее мог бы, но… это бы сказалось на матушке. Она привыкла к определенному уровню жизни. К положению. И была благодарна деду за всё, что он для нас сделал. Она полагала, что мне также нужно быть благодарным роду, который… в общем, сложно.
Ну-ну.
— Но в конечном итоге мне намекнули, что всё можно разрешить к обоюдной выгоде.
— Серега?
Какой взгляд выразительный. Ну да. Как это я панибратствовать вздумал. Там, хоть и покойный ныне, а почти цельный Воротынцев. И я вот.
— Извини, — спохватился Михаил, явно сообразив, что ситуация и вправду переменилась. И уже принимать надобно нынешнюю. — Не совсем… что ты вообще знаешь о Воротынцевых?
— Ничего.
Ну, кроме того, что нынешний «несчастный случай» я точно не забуду. А уж с кого спрошу… с кого-нибудь спрошу всенепременно.
— Дед… точнее отец Сергея был старшим в роду. После него должен был наследовать Илья, а когда того не стало, то наследником стал Сергей.
Это понятно. Даже логично.
— Затем…
— Ты?
— Формально. Дед мог бы вычеркнуть меня из перечня…
— Но не сделал? Почему?
— Потому что управлять так удобнее.
— Кем?
— Всеми. Мной… одно дело знать, что тебя не примут в качестве главы рода. И совсем другое… это сложная игра. Намёки. Обещания. И надежда теплится. Там, внутри, — Мишка положил руку на грудь. — В то же время Сергей. Его эти намёки злили. Одно время он даже начал доказывать, что не хуже…
Только не вышло.
Из дерьма, как ни старайся, пулю не слепишь.
— Как дарник он сильнее, да и сила у него Воротынцевская. После Сергея и меня наследником выступал Изяслав.
Новое лицо. Обожаю новые лица, новые знакомства. Мне даже визитницу для этаких случаев подарили, чтоб карточки собирать, раскладывать и не забывать полезных людей. Жаль, в доме осталась. Сгорела, верно.
— Это сын двоюродного брата моего деда, — пояснил Михаил.
— Погоди, в голове уложу.
Для местных родство, полагаю, довольно близкое, но я ещё не настолько обжился, чтоб сходу въехать.
— У самого деда родных братьев не было, — Михаил мои затруднения понял. — Однако у его отца имелся младший брат, у которого родился сын Мстислав, а у того в свою очередь сын Изяслав. В то время род как раз начал возвышение, и Мстиславу достались земли на юге. Хорошая вотчина. Большая. Он её и преумножил, а Изяслав уже занялся обустройством. Он хороший хозяин. Сильный. А ещё у него четверо сыновей.
И в большой вотчине, подозреваю, стало немного тесновато.
— Старший примерно моих лет. Младший — твоих.
Разброс хороший. И запас наследников имеется.
— Изяслав давно уже перебрался в Петербург. Он вёл дела со мной, с Сергеем… он и с Татьяной меня познакомил. Случайно, как мне тогда казалось.
Мишка задумался и потёр подбородок. Глаза его стали ещё уже.
— И где?
— Знакомство — это громко сказано. Мы не были представлены. Сомневаюсь, что она вообще меня запомнила.
Это он зря. Такую рожу забыть непросто.
— Выставка была. Научных достижений и артефакторного искусства. Как понимаешь, у нашего… извини, я пока не уверен, что это больше не мой род.
Настаивать не буду.
Настаивать вообще лучше на ореховых скорлупках, чем вот так. Метелька тоже кивнул и очередной ломать сунул, что мне, что Мишке. А и правильно. От всех этих переживаний так тошно, что прям жрать охота со страшною силой.
— Она интересовалась кое-чем… мы и поговорили пару минут всего.
— И ты решил жениться? Кстати. А почему ты вообще не женат-то?
— Дед не позволял.
