— Утром-то уже не получится, а вот к обеду, думаю, газеты порадуют народец историей подлого похищения по-за ради выкупа двух бедных мальчиков. И их чудесного спасения…
— Кем?
— Гвардией Его императорского Величества, несомненно. Ваш отец всё же весьма важный человек. И о его любви к вашей матушке и вам многим известно. Хотя… в обществе её не одобряют.
— Мне всё равно!
— Сядь, — спокойно и жёстко произнёс Карп Евстратович. — И слушай. Твой отец, беспокоясь за вас, отослал вас прочь из города, но также снарядил следом верного человека, которому велел дённо и нощно бдеть.
— И тот набдел, — Метелька сунул за щеку горелую корку и зажмурился.
— Тот увидел, как детей увозят и кинулся следом. Он сумел понять, где находится логово похитителей, и позвал на помощь.
Красиво.
Прям душа радуется, до чего красиво. Сразу виден немалый жизненный опыт в сочинении этаких историй.
— Гвардия прибыла. И захватила хутор. После выяснения обстоятельств происшествия, было принято решение организовать ловушку на тех, кто явится за юношами. Выйти на истинных похитителей. Однако при появлении новых лиц начался кровопролитный бой. Подлые разбойники, осознав безвыходность положения, применили незаконный артефакт и сожгли хутор. Увы, улики большей частью были уничтожены, что несколько затруднит расследование. Но юношей спасли и тайно, чтобы не спровоцировать новое нападение, доставили отцу…
— Фотографию дайте, — посоветовал я. — Воссоединения семьи.
— Всенепременно… — Карп Евстратович снова задумался. — Скажем так… в процессе предварительных допросов и начатого расследования стало известно о связи местечковой полиции с бандитами… городового вашего я заменю. Да и в целом будет повод заглянуть в гости. Навести порядки.
И улыбка у него была этакой, предвкушающей. Чувствую, эти гости местным не очень понравятся. Да и нам с ними как-то да придётся ладить. Тронуть не тронут, но вот что в дом сунутся — это и гадать нечего.
— Но… — Елизар поглядел на меня растерянно. — Мой отец… он ведь… мы ведь обязаны наградить… за спасение!
— Наградите. Об этом тоже статью напишем. Подберем кого… похарактерней. Даже орден вручим. Или медаль.
— Это же… неправда. И отец…
— Ваш отец — взрослый человек. И понимает, что иногда правда может навредить. И вы, мне кажется, тоже должны это понимать. Я весьма рассчитываю на ваше благоразумие.
Ну, это он, конечно, загнул.
Я против.
Мальчишка, конечно, славный. Ехал спокойно, не жаловался, не ныл, не требовал немедля его папеньке передать. И не выспрашивал о лишнем. Но видел он изрядно.
— Хотя в любом случае, вам придётся принести клятву, — завершил Карп Евстратович. — О неразглашении…
— Я слово дам!
— И клятву. Так оно всем будет спокойнее.
— Вы… не доверяете? — а вот теперь обида достигла края.
— Дело не в доверии, Елизар Витальевич. Дело в том, что случайная оговорка может дорого обойтись людям, которым вы обязаны жизнью. И если хотите отплатить им добром, вам придётся проявить понимание и некоторую гибкость… мышления. К слову, ваш отец рекомнедовал вас как весьма разумного молодого человека…
Я икнул, сбивая пафос речи.
— Извините, — и глянул на Мишку. — Если так-то всё, то мы… поедем? А то и нас дома ждут…
Глава 13
— Ужас какой! — всплеснула руками Светочка. — Просто в голове не укладывается… бедный Савушка!
И меня по макушке погладила.
А что?
Терплю. Светочке бесполезно рассказывать, что я уже большой, а потому не надо меня трогать. Она не поймёт. Причём, подозреваю, исключительно из собственного нежелания понимать.
— А ты уверен, что дом нужен? Матушку не вернуть… — и взгляд жалостливый-жалостливый. — Конечно, места родные, но уж больно далеко…
И щурится.
Её свет заполняет столовую. Странно, что он не вызывает у меня желания убраться. Он какой-то… другой, что ли? Не такой, как у Михаила Ивановича, или Светозарного, или того же Алексея Михайловича. Тот свет — злой, едкий, что кислота.
А этот наоборот. Рядом со Светочкой и дышится легче.
— Дом хороший, — ответил Мишка за меня. — Крепкий ещё. Там чутка крышу подлатать надо, но в целом — строение добротное. И просили за него сущие гроши. Грех было не воспользоваться. Если что — передадим нуждающимся. Устроим там или приют, или убежище для тех, кому пойти некуда.
Мишка знает, на что надавить, чтобы Светочкины сомнения разом развеялись.
— Тогда… да, наверное… — она потянулась уже к Метельке, но тот из-под руки вывернулся, буркнув, что не надо его трогать. Только когда это Светочку останавливало? Она Метельку обняла и сказала:
— Такой смешной…
Ага. Просто обхохочешься.
— Ты вот сейчас сказал, Мишенька, и правильно сказал. Я вот давно думала…
Её щебет я воспринимал в полуха. А вот Татьяна пока молчала. Сидела с кружечкой, белою в горох, и щурилась, что та кошка.
Зато перчатки сняла.
