— В тот вечер алкоголя было несколько больше, нежели обычно… и подозреваю, что дело не только в алкоголе.
— Опиум?
— Ну что вы. Опиум с алкоголем не слишком сочетается. Действие слабеет…[2]
Не знал, однако.
— Да и… опиум — это для черни, — произнёс он с некоторой грустью. — Для людей же благородных есть иные средства расслабления… более… действенные. И куда более дорогие.
— На травках иного мира?
— На травках. На крови. Чего только не мешали… все знают, что последствия могут быть печальнейшие, однако одарённые, как я вам говорил, редко болеют. И это создаёт иллюзию собственной неуязвимости. Я как-то пытался донести до Богдана опасность зелий, тем паче не известно, кем изготовленных, но он отмахнулся. Мол, всё будет хорошо… и предложил попробовать.
— И вы…
— Сложно отказаться, когда все вокруг хлопают в ладоши и кричат, мол, пей… я выпил… помню, мне стало хорошо. Свободно так. Появилось желание причинить добро и немедля. Дар буквально требовал, чтобы я его применил. Я и применил… я очнулся в публичном доме, в виде неподобающем, не помня, как оказался там. Выяснилось, что я решил помогать людям и начал с публичных домов. Дошёл до этого, излечивши многих… девушек. А после упал без сил. Они оказались весьма добры. Мне позволили отлежаться, нашли одежду и проводили до квартиры. Я тогда сутки отсыпался. Хотел бы сказать, что на этом всё прекратилось, но… нет. Напротив. Тогда всё только-только началось.
[1] Ещё один реальный рецепт.
[2] Есть устойчивая легенда о балтийском чае, представлявшем собой смесь из спирта и кокаина. Им якобы закидывались революционеры и мятежники. Балтийский чай снижал чувствительность, позволял не спать сутками и не чувствовать боль. Реальность же такова, что в спиртовом растворе кокаин значительно теряет свои свойства. Да и в целом водка и спирт были весьма дороги, а кокаин, напротив, дёшев. И мешать одно с другим было весьма странным решением. Поэтому сейчас многие сомневаются в реальности существования «балтийского чая»
Глава 19
Выражение лица у Николя было одновременно и мечтательное, и виноватое. Глаза подозрительно заблестели, и я поспешно отвернулся.
— Как ни странно, та вечеринка стала последней из числа по-настоящему шумных. Тогда ведь не только я… учудил. Богдан сжёг трактир, благо, обошлось без жертв. Но его отцу пришлось приложить немало усилий, чтобы замять дело. Нам сделали внушение.
— Помогло?
— Да. И не только мне. Богдан тоже взялся за ум. Отец постарался и устроил его в лейб-гвардию. У Богдана появились новые знакомые, но и меня он не забывал. Часто появлялся, как он говорил, чтобы спасти меня от тоскливых будней и позволить моей большой голове отдохнуть.
— И вы отдыхали?
— Увы, но да. Мне стыдно, но тогда… тогда жизнь кипела. Я был если не на вершине мира, то где-то рядом. И мой дар становился ярче день ото дня.
— Из-за…
— Эликсира? Да. Из-за него. В целом характер наших встреч весьма скоро изменился. Исчезли вино и шампанское. Карты? Разве что так, отвлечься. Девицы… девицы появлялись, но не в дни, когда планировался приём эликсира.
— И принимали его не только вы?
— Да.
— И откуда он брался?
— Богдан приносил. Для всех. Моей задачей было разделить еженедельную порцию на малые дозы в зависимости от силы дара. Раздать. Помочь с приёмом, подавив первичное возбуждение нервной системы, которое часто наступало следом. Этакий душевный порыв бежать и что-то делать. Его требовалось купировать. Также мы проводили замеры и я помогал заполнять карты.
— И как оно?
— Хорошо. Поначалу было весьма хорошо. Силы прибавлялось. Контроль, правда, слабел, но я полагал, что это происходит вследствие быстрого роста. Известная особенность… правда, временами я начинал чувствовать головокружение. И отток силы порой был таков, что мне с трудом удавалось его остановить. Профессор несколько раз делал замечания. Потом поинтересовался, всё ли со мной хорошо. Я заверил, что просто много работаю. Усталость. Тоже бывает. Всё закончилось закономерно, как это я понимаю теперь… однажды Богдан сказал, что ему нужна моя помощь. Не только ему, но всем им. И спросил, готов ли я стать частью чего-то большего?
А воздух в палате спёртый.
Из-за окон закрытых? Или потому что вентиляция слабая?
— Я согласился. Я был даже счастлив. Как же, меня сочли достойным. Меня приняли в братство.
Прям аж зубы заныли.
