— Слухи не берут во внимание подобные мелочи. Равно как и участие Синода. Кто-то выдвинул теорию, что я и вовсе был провокатором, которого внедрили, чтобы собрал вокруг себя тех, кто недоволен властью. Родители от меня не отказались, но… были весьма разочарованы.
Интеллигенция, чтоб её.
Никогда не любил.
Отправился бы Николя на каторгу, его б тотчас записали в мученики с героями. И сочувствовали бы от души. И плевать, что он там сдох бы. А тут вот скольких спас? Но нет, всё равно… дурь одна.
— Я больше не являюсь наследником… но, знаете, возможно, это того стоило. Я уже семь лет работаю здесь и не буду врать, что полностью искупил вину. Вряд ли это в принципе возможно. Но я там, где я нужен. Жандармы, они ведь тоже люди. И их надо кому-то лечить. Да и относятся ко мне весьма неплохо. Как-то вот так…
Вот так.
И вот этак.
— А не удалось найти того, кто дал рецепт?
— Увы. Исповедовать можно лишь живого человека. Богдан же был единственным, кто знал, откуда тот взялся…
Если на самом деле знал.
— Думаете…
— Были ли другие рецепты? До недавнего времени я был уверен, что существовали первые четыре варианта. Испытывали ли их? Да. На ком и когда? Это увы, не знаю… возможно, первые эликсиры не оказывали нужного действия или же имели слишком выраженные побочные эффекты. Но ни я, ни Карп Евстратович, который, поверьте, тоже искал, не нашли и записей о чём-то подобном нашему… обществу. И я утешал себя мыслью, что эксперимент должен был показать порочность подобного пути. Его… как бы выразиться… неправильность? Тупиковость… что тот, кто дал рецептуру Богдану, отступил. Всё же его искали и жандармерия, и родичи Богдана…
Ищут пожарные, ищет милиция… и как в том стишке, ищут, а найти не могут.
— Но?
— Однако сегодня… — Николя замялся, явно испытывая и неловкость, и нежелание говорить, но в то же время понимая, что промолчать не выйдет. — В ином случае я бы, скорее всего, промолчал. Не стал бы вмешиваться… всё-таки ситуация такова, что выглядеть я буду крайне недостойно… и многие скажут, что я пользуюсь случаем, чтобы очернить соперника…
— Если вас успокоит, то он не соперник. Его внимание Татьяне неприятно.
— Стыдно признаться, но я рад это слышать. И… у меня самые серьёзные намерения, — поспешил заявить Николя. — Да, я более не наследник… и моё прошлое… весьма… моя репутация разрушена…
— Поверьте, у нас не лучше. Да и Таньку ваша репутация будет волновать в последнюю очередь. Вы просто расскажите, как оно было. Ну, чтоб не было там тайн на пустом месте.
Потому что любую тайну будут использовать против Николя.
— Да. Конечно. Как-то… страшно, пожалуй. Впрочем, вы правы… тайны неуместны… но у меня имеется капитал. Жандармское управление неплохо платит, если так-то. Я смогу содержать и дом, и семью… просто необходимости не было. Самому мне немногое надо, но…
Киваю с важным видом человека, который готов обсуждать столь серьёзные материи.
— Я подал прошение в Гильдию на получение степени доктора медицинских и целительских наук. И Карп Евстратович заверил, что к моей просьбе отнесутся с пониманием. Хотя, конечно… не знаю. Я бы и не стал пытаться, но это иной чин. И Карп Евстратович настаивает.
— Пытаться стоит, отчего нет. Вы сильный целитель, сколь я понимаю. Я не так много целителей видел, но мне кажется, что вы вполне себе на доктора тянете.
Надо будет у Татьяны выяснить, чую, тут дело не в названиях, потому что как-то Николя и без степени обходится.[2]
— Но про дом и чины вы тоже Татьяне расскажите, — посоветовал я, потому что разбираться ещё и в делах сердечных у меня точно желания не было. — А мне лучше про эликсир вот. И рецепт.
— Ах да, — спохватился николя. — Рецепт… не уверен, что речь идёт именно о том рецепте, но дело в том, что сегодня у Роберта я отметил весьма характерные изменения энергетической структуры. Поверьте, в свое время я их отлично изучил… изнутри, так сказать. Поэтому сомнений у меня нет. У него начальная стадия дигрессии энергетических каналов третьего уровня.
Очень интересно.
Просто безумно.
[1] Клятва Гиппократа.
[2] В нашей истории согласно «Правилам испытания медицинских, ветеринарных и фармацевтических чиновников и вообще лиц, занимающихся врачебной практикой» (1838), вводились учебно-практические звания: «лекарь», «медико-хирург» (упразднено в 1845), «доктор медицины», «доктор медицины и хирургии». Каждое звание свидетельствовало о должностном положении и научном цензе. Звание «лекарь» присваивалось выпускникам медицинских факультетов университетов и медико-хирургических академий. Доктор медицины сверх практических врачебных знаний должен был обладать «неоспоримыми доказательствами своей учёности». Звание «доктор медицины и хирургии» требовало «специальных теоретических и практических знаний по хирургии». В то же время учёная степень давала право на получение чина.
Глава 20
