…Шлёпающие шаги заставляют меня внутренне сжаться. Я прекращаю облизывать холодный алюминий трубы и тенью шарахаюсь в ближайшую нишу. Обходчик, всё понятно… Заметит или не заметит? Если заметит, придётся его…
Я внутренне усмехаюсь. Его-то легко. А потом Санитары обнаружат тело, и начнётся охота. Если даже убрать этого бедолагу без помощи разрядника, погоня будет с применением технических средств. Ну, а как только обнаружится, что у преступника есть настоящее оружие, в тоннели запустят боевых роботов…
Это агония. Пора, наконец, признаться – бегство было лишь небольшой отсрочкой. Одиночке не выжить в этих тоннелях, в этом страшном мире. Оплот Истинного Разума беспощаден даже к законопослушным своим обитателям. Что говорить о преступниках?
Шаги прекратились. Я прекращаю дышать. Рубчатый цилиндр плазменного разрядника в руке стал скользким…
– Изгой, ты где?
Голос звучит дребезжаще. Значит, так… Он знает. Я поворачиваю кольцо предохранителя, кладу палец на спусковую кнопку…
– Пятьсот двадцать пятый, ты где?
Меня пробирает дрожь. Постой… Откуда он знает?!
– Отзовись!
Я вдруг широко шагаю из ниши.
– Я тут!
Некрупный, но плотный Истинно Разумный, в серо-синем комбинезоне, держит в руках закрытую посудину с откидной крышкой.
– Изгой… Я принёс тебе кашу.
Я сглатываю.
– Ты… кто?
У Истинно Разумных, как известно, нет мимических мышц. Поэтому все чувства выражают глаза. Сейчас я могу поклясться, что его глаза неумело изображают улыбку. Нет, не усмешку, а именно улыбку. Великий Разум, да я уже и не помню, когда и у кого последний раз видел такое выражение глаз… И вообще, видел ли?
– Я мог бы назвать тебе свой номер. Однако Голос назвал меня Кормящий. Я работаю на пищевых синтезаторах. Мне хотелось бы, чтобы ты меня называл именно так, Изгой.
– Благодарю тебя… Кормящий.
Выражение его глаз меняется.
– Что значит это слово, Изгой: «благодарю?» 
