Сквозняк гулял по полу, разрезая тепло спальни, и пришлось накрыться пушистым пледом. Наверное, дверь в башню кто-то открыл. Эта башня была, пожалуй, единственным местом во всём замке, которое топилось. Только здесь изо рта Вьюги не вырывались облака пара, и только здесь она могла ходить без шуб.
Так уж вышло, что из всей семьи только она нуждалась в защите от холода. Только её волосы были черны, и только её кровь была красна. Отчего так, она выяснила совсем недавно, за что и поплатилась. Отцу своеволие младшей пришлось не по душе…
Печально вздохнув, Вьюга полюбовалась на волосы, в которые теперь были вплетены несколько длинных нитей с россыпью сапфиров, и поднялась, ведомая нянечкой к гардеробной. Там ждали сотни платьев, туфелек, сапожек, шубок, украшений… Всё для неё одной. Подарков у неё всегда было много, но дороже всех были те, что выглядели проще, зато со своей историей. Они все были издалека, принесённые с северными ветрами духами, что служили отцу, и братьями. Сама Вьюга отчий замок покидала редко, а гулять приходилось под присмотром и недалеко. Только раз удалось сбежать от душащей опеки, с тех пор приходилось сидеть безвылазно в башне…
Нянюшка вытянула голубоватое платье из лёгкой полупрозрачной с переливом ткани. Вьюга кивнула соглашаясь с выбором. Ей в целом было всё равно, как, наверное, и нянечке, она-то вечно носила белоснежный опашень с посеребрёнными пуговицами и убрусом на голове из шёлка, концы которого были обшиты жемчугом. Но, быть может, хоть она и не изменяла полюбившемуся образу, зато отрывалась на Вьюге, подбирая наряд каждый раз краше предыдущего. Или надеялась так порадовать запертую в башне бедняжку?
Подав шубу из белого меха, настолько длинную, что виден был лишь шлейф платья, и небольшую шапку, нянечка обула Вьюгу, хоть та и фыркала, уверяя, что уже давно не маленькая и справится с завязками сапожек.
Когда сборы были окончены, пришло время выходить. Спуск по винтовой лестнице казался бесконечно долгим, а ещё в него не верилось. Последний раз Вьюга выходила весной, когда батюшка объявил о невесте…
— Приветствуем тебя, Снег, — чинно вымолвила нянечка, когда они вышли в студёный коридор замка, где их уже ждали.
Длинные, почти как у отца, волосы были собраны в низкий хвост, руки заведены назад, тонкое чело с изящными бровями хранило строгость. Спина прямая, напряжённая, как всегда. Снег нисколько не изменился.
— Здравствуй, Бледная.
Вьюга так привыкла звать няню няней, что совсем забыла, как кличут её остальные. Хотя имя вполне подходило. Всегда в белом, с таким же белым лицом, она терялась на фоне легко, будто была соткана из органзы. Почти прозрачная, незаметная, бледная.
— И ты, здравствуй… Вьюга, — выдохнул наконец Снег.
Сердце её ёкнуло. Трепетно, но болезненно. Улыбка сама коснулась губ без всякого дозволения, а каблуки сапожек застучали, неся Вьюгу в объятия Снега. Руки его сомкнулись за её спиной, и слышно стало прерывистое дыхание.
Снегу незачем было дышать, ему такое не требовалось, однако он дышал, ибо лишь так мог почувствовать запах Вьюги. О том он сам сказал ей когда-то.
— Мы так давно не виделись, — буркнула она ему в грудь, с упоением ощущая каждое новое её поднятие, сопровождающее чужое дыхание.
— Всего лишь три декады, — нарочито спокойно проговорил Снег.
— Целых три декады!
— Прости, вечно забываю, что время для тебя идёт иначе, — он улыбнулся едва заметно, будто до сих пор побаивался всего спектра эмоций, которые ему вдруг стали доступны. Длинные пальцы перебирали тёмные гладкие волосы и ласково касались шеи.
— Ты знаешь, зачем папа собирает нас? Не каждый день он прерывает мой «домашний арест» и позволяет выходить из башни, — Вьюга запрокинула голову, вглядываясь в сияющие глаза Снега.
Тот поджал губы, косясь на Бледную. Однако нянюшка стояла с каменным выражением лица, отвернувшись в сторону и не выказывая интереса.
— Отец вернулся с девушкой.
— Невеста? Я думала он явит её нам в конце зимы, а не в начале…
Хмыкнув, Снег наклонился утыкаясь носом в макушку Вьюги и крепко сжимая её, чтобы резко отстраниться и отступить. Как всегда. Он не позволял себе большего.
— Нас ожидают, идём сестра, — к нему вернулась бесстрастная маска, а дыхание остановилось.
— Ты мне не брат, — напомнила Вьюга, проходя мимо и отбрасывая волосы так, чтобы те хлестнули по его лицу. Она усмехнулась заметив, как тот судорожно вдыхает.
— Не играй с этим, — пробормотала Бледная, нагнавшая её.
— Я не играю. — Брови нахмурились сами собой, и в висках почувствовалась знакомая пульсация. — Он правда не мой брат.
— Не по крови, но по отцу, что взял вас на воспитание…
— Снег. Мне. Не. Брат. — Вьюга не видела себя, но могла поспорить, что все глаза её заволокло тьмой.
— Как скажешь лучик, только не злись раньше времени, не то отец вздумает продлить тебе срок наказания.
