– Справитесь без меня? – то ли спрашивает, то ли утверждает наг, когда Ратна с лекарем возвращаются к моей руке.
– Конечно, Повелитель, – отвечают они хором.
Дхавал бросает в мою сторону обеспокоенный взгляд, выскальзывая в коридор.
Пока местный лекарь зашивает рану, Ратна усиленно впихивает в меня какую-то новую настойку. На вкус она напоминает слишком сладкий компот, сдобренный большой порцией ментола.
– Я больше не могу. – Отодвигаю очередную порцию снадобья, нечаянно задевая стоящую на столике бутыль.
Сосуд падает на длинноворсовый ковёр.
– Ай! – Хватается за голову Ратна. – Какая неаккуратная девочка!
Жидкость растекается кровавым пятном.
– Нужно принести ещё настой, – равнодушно говорит лекарь, накладывая повязку.
– Конечно, – кивает женщина, выходя вслед за нагом в коридор.
Я остаюсь в комнате одна. Внутри до предела сжимается пружина нервов. Голова кружится, в висках стучит, и не дает покоя навязчивое: «Беги, Уля! Беги!».
Настойка явно притупляет боль. Рану практически не чувствую, зато ощущаю себя совершенно пьяной. Хуже было только на школьном выпускном, когда очень деятельные и несомненно добрые одноклассники решили подшутить над тихоней-серой мышкой, подливая тайком алкоголь мне в сок. Впечатление от праздника было испорчено, причем шутникам тоже.
Собравшись с духом, силами и какой-то матерью, пытаюсь встань. Получается с третьей попытки. Комната плывёт среди радужных кругов.
– Вот же гадство! – ругаюсь, хватаясь здоровой рукой за ближайшую колонну.
Вдох – выдох. Устраивать побег именно сейчас абсолютно провальная идея, вот только интуиция утверждает обратное. Так. Шаг. Ещё. Аккуратно держась за стенку, я ползу к двери, борясь с тошнотой. Настойка упорно просится наружу, не желая оставаться в организме. Глубокое дыхание широко открытым ртом немного помогает.
В коридоре тихо. Охраны у дверей нет. Кажется, во дворце ночь. Осматриваюсь, мечтая найти хоть какие-то знаки, позволяющие понять, что делать дальше. Увы. Вселенная глуха к моим мольбам, поэтому, как любая порядочная девушка, решаю идти налево. С каждым шагом в голове становится все светлее, а тошнота – все сильнее. Но хуже всего, что голос разума все отчётливее говорит о бесполезности мероприятия.
