Благо, через часов пять после удара ломом по распределительному блоку, всё нормализовалось. Видимо, многие старые вещи можно отремонтировать именно так и никак иначе.
Низа большую часть времени была в отрубе. Я чувствовал себя виноватым, но тут ничего не попишешь. Чертова планета. Плюс, у меня была легальная причина скинуть часть вины на старика, который меня плохо связал.
–– Как я освободился? –– спрашиваю Корбана.
–– Не знаю, возможно, Низа тебя развязала. –– ответил он. –– Я был в другой части станции в этот момент.
–– То есть ты оставил меня вместе с ней, а сам пошёл на поиски чёрного ящика?
–– Разумеется! Мне больше шестидесяти лет, я человек. Один твой удар и мне конец. А я вообще-то жить хочу.
–– Ну прикольно ты придумал!
–– Ага, самому нравится.
–– Я и её мог уработать.
–– Вряд ли. Видимо, у тебя есть к ней какие-то чувства, к тому же она крепкая девчонка.
–– Причём здесь чувства? Да и нет у меня к ней ничего. Обычная несносная, упрямая, дурная девчонка.
–– Чувства помогают выходить из транса. И ты вышел. Всё по плану. –– он улыбнулся. –– Со мной такое бы вряд ли сработало, верно?
Я пренебрежительно фыркнул.
–– Где чёрный ящик-то?
–– Всё найдено и уложено в мой ящик. –– флегматично сказал Корбан. –– Кстати, надо ей дать ещё обезбола. Хорошо, что у меня всё схвачено.
Низа ворочалась и постанывала во сне.
–– А ещё надо будет проверить повреждения. Придётся снять с неё куртку и кофту. –– он улыбнулся уголком губ. –– Кто это сделает? Ты или я?
–– Может обойтись без этого? Что с того, что мы узнаем степень повреждений?
–– Я бывший полевой врач. Если есть какие-то осложнения, их нужно купировать.
–– Тогда зачем спрашивал, кто будет её раздевать? Сам раздевай, сам лечи. Тоже мне выдумщик.
–– Просто проверял тебя. Ты не типичный блайтер. Обычно у них никаких тормозов. Если есть возможность глянуть на голую девку, то обязательно разденут и будут глазеть. Ещё и облапают как следует.
–– Я больше не блайтер, говорю же. –– я сделал паузу. –– Тем более, называть меня обычным блайтером –– это оскорбление. Обычный блайтер живёт не больше двух лет, его убивают собственные жертвы, которые становятся охотниками. А я работал дольше, гораздо дольше.
–– В какой системе? На какой планете?
–– Всё тебе расскажи. Да и бесполезная информация.
–– Ну почему же? У тебя наверняка много врагов. В том числе и на Плавильне. Стоит ли мне якшаться с тобой? Вдруг до кучи на тот свет отправят? А я планировал дожить минимум до ста.
–– Люди сейчас столько не живут. Только не в нашем секторе. На Земле –– возможно. Говорят, что там живут и до ста тридцати.
–– Байки. Таких единицы. Я бывал на Земле и не раз. Не надо думать, что это галактический Эдем.
Я заинтересовался. Человек, который был на Земле может оказаться полезен. Если он не врёт, конечно.
–– А я и не думаю. И сколько там живут?
–– В основном сотню. Но жизнь ли это? После пятидесяти дряхлеешь по часам, становишься немощным, жалким, обвисшим. Иногда я даже завидую клонам. Лучше уходить на пике, нежели влачить никчёмное существование.
Я начал злиться и раздражаться. Снова эти дурные суждения от тех, кому дано всё, что необходимо. При этом, они обязательно этим недовольны.
–– Начинается! Ладно, я не хочу слушать эти бредни.
–– Послушай старика, мало кто с тобой поделится мудростью прожитых лет. За пределами Земли продолжительность жизни у людей совсем маленькая. Всего пятьдесят лет в среднем.
–– Оно и не мудрено, планеты с достойными условиями существования… Даже не жизни, а существования, можно по пальцам пересчитать.
–– Это верно. –– он задумался. –– Ну ка, поставь ту запись, которую мы перехватили, пока летели в систему Нубис.
–– Что вдруг?
–– А тебе есть чем заняться на протяжении двух суток? Мало ли чего расскажет наша Лиза?
–– Ну давай послушаем.
Больше мы не возвращались к разговорам за жизнь, чему я оказался несказанно рад. Чужие наставления о том, как надо жить, меня мало интересовали. Порой поданные в недостаточно корректной форме, могли и вовсе спровоцировать открытую агрессию с моей стороны.
Капитан по имени Лиза в основном молчала и повторяла числовое значение. Количество совершённых ею записей. Но иногда проскакивали и более информативные записи.
Правда их информативность заканчивалась после первых же слов. Лиза рассказывала о том, что она ела, что она пила, как провела день. Зачастую дни друг от друга не отличались.
Мы с Корпаком долго пытались понять, как же она сумела понять, что оказалась во временной петле. Ведь, когда человек в ней оказывается, он не осознаёт разумом наличие петли.
Корбан объяснил, что повторяющийся момент в петле имеет свойство полного сопряжения с самим собой. Восприятие, пространство и время теряют чёткие границы, ты не осознаёшь самого наличия повтора.
Чисто гипотетически, если вытащить человека из временной петли, то он просто не осознает сам факт наличия петли. Можно будет анализировать ситуацию лишь постфактум по сторонним показателям.
