Фраза «Да будет воля Твоя, Господи» накрепко засела в сознании Меган, и она не раз мысленно повторяла ее. Со временем она начала чувствовать, что покой к ней приходит вместе со смирением. Ее пастор часто говорил, что «когда Бог входит в жизнь человека, во мраке появляется луч света, и после этого ничто уже не будет таким, каким было прежде». Именно это и говорил об Ирене во время экскурсии по гетто профессор Леоцяк – она была лучом духовного света в окружающем ее мраке. Таким же рассекающим темноту лучом света Ирена была и для Меган. Мир был полон и боли, и божественных чудес…
Рак у Дебры Стюарт снова ушел в ремиссию, и это позволило Меган с Тревисом отправиться летом 2005 года в Варшаву – на 95-летие Ирены. На этот раз, если не считать Лиз и Джессики Шелтон, в Польшу полетели недавно введенные в труппу Миган Истер и Мелисса Квири.
…Конференц-зал, расположенный на третьем этаже обычно тихого и спокойного Францисканского приюта, был залит светом флуоресцентных ламп, полон репортерами и гостями. Ирена скромно сидела у дальней стены зала в инвалидной коляске. Она, как всегда, была одета в неброское черное платье, а белоснежные волосы ее были перевязаны черной ленточкой. Она радостно приветствовала всех входящих взмахом руки, а потом разговаривала с каждым из гостей, принимая поздравления. Когда в комнате появился Мистер К. с девушками и Тревисом, лицо Ирены просияло счастливой улыбкой, и она нетерпеливо протянула к ним руки. Она обняла каждую из школьниц и особенно порадовалась тому, что ей наконец удалось познакомиться с Тревисом.
Затем Ирена надела очки с толстыми линзами и прочитала заготовленную речь, строго грозя пальцем и упрекая лидеров современного мира за то, что они допускают войны и попытки геноцида. Потом она вернулась к теме Варшавского гетто:
– Меньше процента. Вот сколько нам удалось спасти. Арифметика страшная, но очень важная. Во время ликвидации гетто немцы каждый день вывозили в Треблинку и убивали там по 5–8 тысяч евреев. За всю войну нам удалось спасти всего 2500 детей. Но и математика спасения была не менее страшной. Ради спасения одного еврейского ребенка рисковать жизнью приходилось десяти полякам и двум евреям. Но выдать этого ребенка и приютившую его семью мог всего один информатор или, хуже того, шантажист. А ведь схваченному эсэсовцами человеку грозила даже не тюрьма, а смерть… причем смерть всей семьи. Все мы должны задаваться вопросом: «А как бы в такой ситуации поступил я?» Но понимание сложности этого вопроса не избавляет меня от сожалений, что я сделала так мало. Меньше одного процента!.. Я согласна со словами одного из основателей Жеготы Владислава Бартошевского. Он когда-то сказал так: «Все возможное сделали только погибшие».
Первый спектакль они сыграли в актовом зале редакции самой крупной польской ежедневной газеты «Газета выборча», тиражи которой превышают миллион экземпляров, перед польскими школьниками и студентами. По окончании спектакля некоторые из них вышли на сцену и вместе с членами труппы
– Сейчас такую работу в Польше ведут около 60 молодежных групп… и все это благодаря Ирене Сендлер и школьницам из Канзаса.
Уже уходя со сцены, Лиз вдруг заметила, что во втором ряду остался сидеть бледный, седовласый мужчина, одетый, несмотря на июньскую жару, в старомодный шерстяной костюм. Если не считать старческого тремора, он сидел абсолютно неподвижно, накрыв руками какой-то лежащий на коленях предмет… то ли скрывая какой-то позорный секрет, то ли оберегая от чужих взглядов великое сокровище.
Один из студентов присел рядом со стариком, и тот, узнав его, улыбнулся. Юноша помахал рукой Меган и Лиз, приглашая их подойти.
– Это один из спасителей, – объяснил он. – Он – наш герой, мы всей школой взяли его под опеку. Несколько месяцев назад мы назвали его именем нашу школу. Мы узнали о вас и об Ирене… вы стали для нас примером.
– Можете показать мне, что там у вас? – спросила у старика Меган.
Мужчина медленно убрал руки. На коленях у него лежала серебряная медаль
– После войны я положил медаль в металлическую коробку и закопал в подвале дома. Я боялся рассказывать о ней кому бы то ни было, кроме жены. Я даже не верил, что когда-нибудь в своей жизни смогу снова увидеть эту медаль и без страха показать ее людям. Спасибо вам.
Меган передала медаль Лиз. Прошло столько лет, подумала Лиз, а о героизме этого человека узнают только сейчас.
Лиз опустилась на колени рядом с креслом старика и вложила медаль
– Спасибо вам, – сказала она, – за все, что вы сделали… спасибо.
