Получив диплом финансового администратора, она стала Директором по развитию Центра Лоуэлла Милкена и Фонда совершенствования мира.
Она и не предполагала, что ей когда-нибудь выпадет счастье лично познакомиться с Иреной Сендлер, но это случилось!
Участники проекта в компании Метуки Бенджамина, Беты Фицовской, Ренаты Зайдман, Эндрю Бейтера с дочерью и лос-анджелесского раввина Стивена Уайза пришли навестить Ирену во францисканский приют. Ирена была очень слаба, и девушкам позволили провести с ней всего пару минут. У Ирены были ее дочь Янка, кинематографист Андреас Вольфф, который снимал встречу на камеру, и Кинга Кржеминска. Кинга, высокая, подтянутая женщина с курчавыми каштановыми волосами, только что защитила диссертацию об интерпретациях событий Холокоста в популярной культуре.
Ирена лежала на широкой кровати, стоящей у окна, под голову ее были подложены несколько подушек. Меган ужаснулась, увидев, как она постарела. Увидев девушек, Ирена улыбнулась и попыталась поднять голову с подушек. Джеми заметила на ее белоснежных волосах все ту же, знакомую ей по фото черную ленточку и подумала, что Ирена кажется совсем крошечной, словно ребенок с лицом старушки.
Везде в комнате были подсолнухи. Стены комнаты были увешаны драгоценными для Ирены фото, среди которых был и групповой портрет ее «дорогих, любимых девочек». Девушки принесли Ирене букет цветов. Джессика нежно обняла Ирену, и та спросила через Кингу, как дела у нее в семье.
Джессика с гордостью показала Ирене фото своего ребенка:
– Это моя дочь Лилли.
Джессика отступила от кровати, и Ирена впервые увидела Джеми. Она расплылась в счастливой улыбке, словно встречая давнишнюю подругу, и потерявшая дар речи Джеми упала на колени у ее кровати. Ирена раскрыла ей свои объятия, и Джеми прижалась к ней. Она хотела рассказать ей, что играет пани Рознер… что ее пани Рознер в последний раз смотрела Ирене в глаза больше 60 лет назад и что то мгновение было для них обеих мгновением высшего горя и высшего счастья, сравниться с которыми не может ничто… Она хотела сказать, как она ее любит и как ждала этой встречи. Она хотела сказать, что поклялась точно так же, как Ирена, любить людей, не разделяя их ни по каким признакам, и делать только добро. Но смогла только плакать и плакать.
Ирена утешала ее, бормоча по-польски то, что бабушки нашептывают своим внучкам, и Кинга, тронутая драматизмом этой встречи, перевела некоторые из них.
– Ты у меня такая красавица, – говорила Ирена. – Расскажи мне о себе.
– Я только что вошла в труппу
– Этот подарок, должно быть, выбирал человек с хорошим вкусом, – с веселой искоркой во взгляде сказала Ирена и улыбнулась вместе с Джеми.
Потом место Джеми заняла Меган, и Ирена взволнованно облизнула губы, словно встреча с ней наполнила ее необыкновенной энергией.
– Мы так сильно вас любим, – говорила Меган. – Вы – наша героиня. Мы так благодарны вам за все, чему вы нас научили.
Время визита истекло, Ирена была очень слаба, но она снова и снова повторяла им, какие они стали красавицы и как выросли.
Уходя, Джеми не могла скрыть своих слез. Дочка Эндрю Бейтера посмотрела на нее снизу вверх и взяла за руку.
– Все будет хорошо, – сказала она с мечтательной детской уверенностью.
Выйдя за дверь в полутемный коридор, они остановились, и Мистер К. сказал Меган:
– Мама Меган сейчас смотрит на нас с небес и улыбается.
Поездка была такой короткой, что им не удалось поговорить с Иреной, как раньше. Конечно, это их сильно расстраивало, но программа визита, как обычно, была плотно забита спектаклями и встречами с образовательными группами и объединениями жертв Холокоста. Через три дня им позвонила Кинга и сообщила, что Ирена просит их срочно приехать к ней. Ирена настаивала на встрече, и поэтому Кинга уже едет за ними в отель.
Девушки и Кинга были приблизительно одного возраста, и поэтому быстро подружились. Это была деятельная девушка, умеющая добиваться поставленных перед собой целей. Она говорила о Польше, о своей жизни и учебе, а канзасские девушки рассказали о своих мечтах и надеждах. Они пригласили ее в Америку, и она сказала, что в скором времени планирует отправиться на стажировку в Мемориальный музей Холокоста и тогда обязательно заглянет в Канзас. (В тот же вечер Кинга с удивлением узнает, что получила от одного из основателей Премии Ирены Сендлер Метуки Бенджамина образовательный грант.)
Приехав к Ирене, они обнаружили, что она вернулась в инвалидное кресло. На этот раз она выглядела получше, и они провели с ней почти час.
