Он уселся на ближайший стул, по-прежнему оставаясь единственным из знакомых Лорелее мужчин, который садился, не спрашивая разрешения в присутствии дамы.
– Ты слишком возбуждена или готова к беседам на историческую тему?
В голосе Акрина слышался не прикрытый сарказм, так что девушка с трудом удержалась, чтобы не сказать что-нибудь резкое. Но вместо этого вздохнула и уселась в кресло. Она знала, что оно слишком огромное для нее, так что она кажется совсем маленькой и бледной. Но Лорелею это не интересовало. В конце концов, Акрин пришел учить ее, а все остальное ей давно стоит выкинуть из головы.
– История? – голос Лорелеи тоже источал сарказм. – Вот уж не думала, что ты будешь рассказывать о чем-то, кроме драконов.
– И не стал бы, если твой отец позаботился о том, чтобы дочь училась не только вышиванию.
– У меня был учитель.
– Полуслепой бывший библиотекарь, обучавший твоих братьев? И порой кое-что рассказывающий тебе.
Глаза Лорелеи расширились:
– Ты говорил с отцом?
– Конечно. Мне надо было узнать, что тебе известно, а что не очень. В конце концов, странно рассказывать о драконах и учить взаимодействовать с ними, если ты не знаешь более простых вещей.
Акрин не хотел ее обидеть, Лорелея знала, но все равно поджала губы. Наверное, именно такой ее видит маг – да и все остальные. Юной девчонкой, выросшей на краю света, в уединенном замке отца. Знающей только вышивание и сплетни, а теперь ставшей связанной с драконом – как будто она знает, что это значит.
– Начинай, – сказала Лорелея.
– В Темное время по всем Семи землям верили в тех богов, которые окружали людей. Ветер, огонь, урожай, сила, охота. Они были понятны и просты. И жестоки. Но с лихвой воздавали тем, кто их почитал, пускай нередко и требовали кровавых жертв. Именно тогда люди уважали ведьм и ведунов, говорят, были даже те, кто мог разговаривать с духами – теперь таким искусством обладают только Девы ночного светила из этери, как Шайонара.
А потом из Сумрака явились другие боги. Часть из них оказались милосердны и добры, часть жестоки и беспощадны. Но никто из них не хотел уничтожать людей, потому что они существуют, пока мы в них верим.
По всем Семи землям появилось множество храмов и храмовников. И особая инквизиция, которая наказывает тех, кто, как считается, противоречит воле богов. Или связывается с демонами, жестокими созданиями Бездны, единственная цель которых – поглощать души людей.
– Бездна? – удивилась Лорелея. – Что это такое?
– Сумрак – пелена тумана далеко на севере, которая, согласно легендам, дает магию всем Семи домам. Бездна – ничто, черная дыра, обратная сторона Сумрака, которая существует нигде и везде одновременно. Впрочем, некоторые философы и маги полагают, что Бездна и Сумрак, на самом деле, едины. Но никогда не повторяй этого при храмовниках.
– Не видела их.
– Да, они распространены, в основном, в центральной части земель Семи домов. На севере еще сильна старая вера, а тут, на юге, люди, кажется, больше верят в себя.
– А ты?
– Что? – моргнул Акрин.
– Во что веришь ты?
– В себя, – улыбнулся маг. – И еще немножко в драконов.
Это был длинный день в замке Кертинара, но для короля он закончился довольно быстро.
Акелон увлекся бумагами, и только когда ночь подкралась настолько близко, что стало невозможно читать, он спохватился. И постарался как можно быстрее смахнуть бумаги с постели, часть водрузив на стол, часть попросту рассыпав. Он едва успел зажечь разгоняющие сумрак свечи, когда раздался негромкий стук.
Прочистив горло, Акелон громко сказал:
– Входи.
Шайонару окутывали полупрозрачные ткани, так хорошо запомнившиеся Акелону. На ее запястьях и щиколотках покачивались бубенчики, а рассыпанные по плечам волосы прошивали тонкие косы. Ткань толком не скрывала ее обнаженного тела, показывая длинные узоры округлых татуировок, будто бы составлявших причудливую карту на ее коже.
Мельком Акелон подумал, неужели в таком виде Шайонара ходила по коридорам замка? Но девушка шагнула ближе к свету свечей, и больше в голове короля не осталось разумных мыслей.
– Ты так прекрасна!
– Это все – для тебя, мой король.
Он подхватил ее и, развернувшись, усадил на стол. Пальцы Шайонары, будто крылья неведомой бабочки, пропорхали по его лицу, остановились на губах.
– Сегодня чудесная ночь, мой король. Глаз Великого Жеребца полностью раскрыт и смотрит на нас со звездных небес.
Обхватив Акелона ногами, Шайонара притянула его к себе и поцеловала, пока руки короля гладили ее тело сквозь тонкую невесомую ткань. Внезапно она отстранилась и аккуратно начала расстегивать его рубашку. Акелон стоял спокойно, он знал, что Шайонаре нравится его раздевать.
– Ты помнишь обряд со скорпионом?
– Конечно. Такое сложно забыть. На вкус он был отвратителен и горчил. Я думал, это яд, и скоро умру.
Шайонара рассмеялась:
– Ты же знал, что после огня в нем нет яда.
– Это этери так сказали.
