Артея долго молча рассматривала кладбище, как будто не решалась ступить на него. Но в какой-то момент на ее лице отразилось понимание:
– Поэтому вы не боитесь боли? Вы считаете, она ничто по сравнению со смертью.
– Смерти мы тоже не боимся. Но ее надо заслужить.
– Заслужить?
– Тела достойных сжигают.
Деррин думал, Артея так и не решится прогуляться по кладбищу, но он ошибся. Она долго шагала между могил, пытаясь прочитать истертые надписи – тардеринцы не слишком-то старались выписывать имена.
Именно после кладбища Деррин решил, что покажет Артее то, чего не видел еще ни один житель Семи домов.
И в ночь полнолуния госпожа Терновника сидела среди тардеринцев в храме их главного бога, Рокара. Жестокий и воинственный, он был известен везде, но именно на Тардерине обрел истинный дом.
Храм, по сути, представлял собой грубую крышу, положенную на колонны. Продуваемый всеми ветрами, он был поистине неудобным местом. Пламя факелов металось, барабаны выводили негромкий рваный ритм, а в центре храма, на засыпанном песком круге, лежали тонкие цепи.
– Зачем они нужны? – спросила Артея.
Вместе с Деррином она уселась прямо на пол, в первом ряду, ближайшем к кругу песка.
– Здесь будет обряд силы, – сказал мужчина. – Кровь и танец в честь бога.
– Одновременно?
– Друг за другом. Как только вызовется красивая женщина, она станет центром сегодняшней церемонии. Ее омоют жертвенной кровью, а потом оденут в цепи, в которых она должна станцевать танец во имя бога.
– В цепях?
– Знак нашего подчинения воле Рокара.
– Любая женщина?
Уже тогда в ее голове послышались те нотки, которые Деррину стоило распознать. Но он не мог и предположить, поэтому только кивнул. Тогда Артея вскочила на ноги и вызвалась.
Тардеринцам было все равно, кто будет совершать обряд. Поэтому они спокойно предложили Артее раздеться и встать на песке. Ее лицо немного вытянулось, но она спокойно стянула штаны и рубашку, в которых путешествовала по острову. Свет факелов обнимал ее тело, и Деррин поразился, что девушка не просто хрупкая и миниатюрная, но еще и с отличными формами.
Еще больше лицо Артеи вытянулось, когда в центр храма привели связанного обнаженного мужчину. На нем не стояло клейма, хотя Деррин знал, что если бы не жертвоприношение, уже завтра этот житель Семи домов отправился на продажу. Артея не предполагала, что жертва будет человеческой. Она так ничего толком и не узнала о религии Рокара, а в Семи домах храмовники зорко следили, чтобы в жертвоприношениях не участвовало ничего серьезнее хлеба.
Но тут не земли Семи домов.
Артея заметно дрогнула, когда тардеринцы перерезали горло мужчине, но не отступила. И твердо стояла, когда ее омыли еще теплой кровью, набранной в чашу.
Когда она раскрыла глаза, Деррин даже привстал. Он видел в ее зрачках то, что бывало даже не у всех тардеринцев. Первозданную жестокость, наслаждение происходящем. Жажду, которая наконец-то удовлетворена.
А потом она танцевала, опутанная тонкими звенящими цепями. Они не стесняли ее движений, и Артея легко и как будто играючи управлялась с ними, то взмахивая, то позволяя отсветам факелов играть на звеньях.
В очередной раз, когда конец одной из цепей пролетал в опасной близости от зрителей, Деррин резко поднялся и схватил его. Остановившись от неожиданности, Артея с удивлением взглянула на него.
Но Деррин не дал ей времени на размышления. За цепь он притянул девушку к себе, повалил на песок. И прямо там, в свете факелов, под барабаны и пение, он овладел ее опутанным в цепи телом, еще испачканным жертвенной кровью.
– Ты будешь моим? – шептала Артея.
– Да. Да!
Он знал, что она припомнит его обещание. Что теперь ему придется стать верной гончей этой странной госпожи Терновника. Что он никогда не сбросит этих пут.
Но Деррин гладил тело Артеи, смотрел в ее глаза, и она была для него воплощением бога. Целью, достойной для жизни. Такой жизни, после которой может быть только огонь.
И Деррин ни о чем не жалел.
– Яйца?
Акрин даже не пытался скрыть сарказм в голосе. Единственным глазом он смотрел на Эштара так, будто тот только что сказал величайшую в мире глупость.
– Яйца, – тот словно бы не заметил реакцию мага. – Мы могли бы отлично торговать с этери. Они получат то, о чем давно мечтают, а в нашем распоряжении будут их кони, пряности и все, что они смогут предложить. Ты должен знать, за их лошадей дают цену, равную их весу, в золоте.
– Знаю. Но что получат драконы?
Эштар моргнул. Ему, похоже, подобная мысль в голову не приходила. Акрин не отступал:
– Ты забыл о третьей стороне, лорд Лантигер. Что получат драконы от подобной сделки?
– Гм.
В целом, Акрин решил, что на этом разговор и закончится. Эштар так настаивал на встрече, пригласил в свои покои и даже угощал вином, которое, увы, уже иссякло в бокале. Но он упустил из виду «маленькую деталь» – драконов.
Рассматривая пустой бокал в руке, Акрин забыл о том, что Эштар Лантигер дольше в политике, чем любой из тех, кто сейчас находится в замке.
