Где нас и обнаружил старший у наших неожиданных союзников, прибыв в сопровождении трех хмурых парней. Предварительно шумнув, чтобы не пасть жертвой дурной пули. Хотя мог бы и не напрягаться: о том, что к нам приближается группа людей, мы узнали задолго до того, как их увидели. Когда он оказался среди нас, обвел взглядом тех, кто был в поле его зрения, пытаясь определить старшего. И подошел ко мне только после того, как Трофим указал на меня взглядом. Кругом значительно посветлело, но не настолько, чтобы можно было разглядеть иголки на земле, если бы кому-нибудь пришло в голову их здесь рассыпать. Человек внимательно всмотрелся в меня, очевидно пытаясь понять, не приходилось ли нам встречаться раньше. Я точно видел его впервые.
– Вовремя вы, – наконец проговорил он. – Вмешались не рано и не поздно, в самую тютельку.
Пришлось пожать плечами.
– Так получилось.
Вошли в каньон, заняли позицию, ну а дальше тянуть уже не было никакого смысла. Иначе бы перквизиторы приблизились до такой степени, что дело дошло бы до рукопашной.
– Удачно получилось!
Полностью согласен. И еще подозреваю, что перквизиторов на нашем счету не меньше, если не больше, чем у них.
– Зовут тебя как?
– Игорь.
– Понимаешь, имя мне ничего не скажет.
Впрочем, как и фамилия. В мире, где за редким исключением все знают друг друга по кличкам.
– Тогда Теоретик.
– Не тот ли самый?
– Смотря что иметь в виду.
После того как тот сжал и разжал кулак, я кивнул – он и есть, ведь именно так жадры и заполняют. Сначала собеседник посмотрел на меня недоверчиво. Затем, очевидно, решил: для какой цели мне брать чужое? Ибо смысла нет, и проверить легко, и никакого профита, одни неприятности могут возникнуть. Ну не привыкли здесь, чтобы эмоционалы разгуливали где попало.
– Ценю!
Поначалу я даже не понял, о чем это он. О силе моего дара, который ему уже приходилось пробовать? Или о честности?
– Я – Виктор Карпышев, или просто друг.
И снова непонятно было – он что, в друзья набивается? Ситуацию прояснил Гудрон, который находился рядом, отлично слышал разговор, но оставался невидимым даже для меня.
– Это не тот ли Друг, который из Пасеки?
– Он самый.
– Говорили, что тебя уже нет.
– Как видишь, все еще существую. – Разговор катился куда-то в сторону, и Виктор понял это сам. – Теоретик, мне говорили, что ты во время нашествия исчез. Вместе с Греком и остальными.
– Грека действительно больше нет, – только и оставалось ответить мне. Но тут снова вмешался Гудрон:
– Друг, надеюсь, контракта на голову Теоретика у тебя не имеется?
Хотел того Борис или не слишком, но слова его прозвучали с угрозой.
– Не имеется. – Что совсем не означало, что Виктору за нее не заплатят, если он принесет ее куда следует. – Здесь какими судьбами?
– Случайно.
Скажи я больше, и мне пришлось бы долго объяснять, откуда мы, как тут оказались и многие другие вещи, о которых, во всяком случае пока, стоило умолчать.
– Хотелось бы больше определенности.
Ну какая может быть определенность? Поведать тебе слезливую историю, что я пытался найти любимую девушку, но, как выяснилось, не там искал?
– Виктор, мы вам помогли. И поможем еще, когда рассветет, чтобы окончательно с ними покончить. Но есть вещи, о которых я тебе говорить не буду. Потому что они касаются не только меня самого, но и безопасности людей, которые даже не подозревают, где и ты и я сейчас находимся.
– Ясно, не дурак. Тогда вот что. Так сказать, пользуясь случаем…
Понять его можно было и без лишних слов.
– Без проблем. Затем, когда все уладится, заполню и остальным твоим, сколько у них отыщется.
Виктору Карпышеву по кличке Друг было за сорок. Многое повидавший, битый жизнью мужик, несомненно, смелый и неглупый, ведь он смог организовать и привести сюда множество людей, чтобы напасть на перквизиторов, внезапно засуетился, торопливо залезая в многочисленные карманы одежды поочередно. Чтобы услышать от Гудрона:
– Друг, да не колотись ты так! А главное, оплату не предлагай, иначе наш Теоретик может и передумать.
Рука Карпышева на миг застыла, он вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Нет, передумать не передумаю, но насчет оплаты действительно лучше даже не заикаться.
Первый жадр кольнул болью, к ней мне все не удавалось привыкнуть, хотя пора бы уже. За ним еще один, но третий оказался неспособным принять в себя даже мизерную часть того, что я смог бы в него вложить.
– Этот можно выбросить, – протянул жадр хозяину.
– Не мешай ему, он где-то в облаках витает, – ехидно произнес Борис.
Я бросил невольный взгляд на Виктора, чтобы убедиться: Гудрон полностью прав.
– Друг! – позвал он его.
– А? – очнулся Виктор. Тряхнул головой, сбрасывая с лица улыбку, и торжественно заявил: – Не врали люди! Знаешь, Игорь, рассказывали мне о твоем даре. Но как-то даже в голову не приходило, что он настолько силен!
– Друг, может, все-таки о деле поговорим? – прервал его Трофим. – Ты бы только знал, сколько раз Теоретик слышал подобное!
Причем ни разу не испытывая радости или даже удовольствия, ибо моей заслуги в том ноль.
