Что это? Параллельная реальность? Бред больного воображения? Место, где непостижимым образом вдруг оказался Игорь Черниговский, внезапно приобретший кличку Теоретик по самому пустячному поводу. Обычный парень, который не служил, не доучился. И в багаже у него лишь недолгие занятия в стрелковой секции, когда еще учился в теперь уже далекой и в прямом и в переносном смысле школе. А этот первобытный мир суров, в нем царит право сильного, и опасности здесь поджидают на каждом шагу. И с шансом вернуться обратно на Землю все непонятно: то ли он есть, то ли всё выдумки, ведь люди охотнее всего верят именно в то, во что им больше всего хочется верить. Но, как бы там ни было, для начала Игорю предстоит выжить. Не стать жертвой многочисленных бандитов и хищников, которых здесь не счесть. А там… а там уже будет видно.
— Так ты жить хочешь?
— Хочу.
— Тогда подписывай.
— Не буду.
— Почему?
— Желания нет.
— О господи! — Мой собеседник Титов, полный, одутловатый тип с седым ежиком на голове и в покрытой камуфляжными пятнами куртке, тяжело и скорбно вздохнул. — Да пойми ты наконец, все его подписывают, иначе здесь не выжить. Или ты думаешь, угодил сюда, осмотрелся денек-другой и сразу весь мир нагнул?
— Если он нагибаться начнет, так почему бы и нет?
— Знаешь, сколько таких, как ты, через меня прошло?
— Сколько?
— Много! И где они теперь?
— Где?
— Нету их уже! Ни одного!
— Что, совсем ни одного? Значит, буду первым.
Мне бесконечно надоел этот разговор, который длился без малого час, но ничего подписывать по-прежнему я не собирался.
— Вот смотри. Как только подпишешь этот договор, — ткнул он пальцем в лист бумаги на столе перед собой, — шансов выжить у тебя станет куда больше! Получишь снаряжение, оружие, пусть и не бог весть какое — хорошее еще заслужить нужно. Или заработать. Место, где у тебя будет хоть какая-то уверенность, что утром проснешься живым. А еще, так сказать, встанешь на довольствие.
— А если нет?
— А если нет, то я тебе не завидую. Думаешь, оказался в этом мире новый человек и все вокруг него хороводы начинают водить: только бы с ним ничего не случилось, только бы с ним ничего не случилось! Да всем плевать и на него, и друг на друга! Выжить, вот что здесь самое главное!
С выживанием здесь действительно обстояло весьма неважно. За тот день, что тут пробыл, успел обратить на это внимание. Но мы уж как-нибудь.
И все же, вероятно, на моем лице что-то отразилось, поскольку этот человек заговорил куда более уверенно:
— Подписывай.
— Не буду.
— Опять ты за свое! Говоришь, не служил?
— Нет.
— А почему? Здоровье, убеждения, что-то еще?
— Армия — не мусорный ящик, — ответил я дежурной фразой для подобных случаев.
— Но хоть стрелять-то тебе приходилось?
— По уточкам пару раз.
— Ну вот. — Мой собеседник удовлетворенно кивнул. — И как мне тебя, например, к тому же Филу определить? Да он и сам не возьмет: у него люди сплошь спецы! От таких, кому человека зубочисткой убить, как раз плюнуть, до тех, кому даже зубочистка не понадобится — мизинца на левой руке хватит, образно говоря. И рабочей специальности у тебя нет. Не кладовщиком каким-нибудь, а плотником, столяром, слесарем, электриком, наконец. Или вот еще: ты в электронике хорошо разбираешься? Такие здесь нарасхват!
— Нет, совсем не разбираюсь.
— То-то же! Но жить-то ведь хочется?
— Не без того.
— Вот и я о том же. Так что прямая тебе дорога на шахты. Риск сдохнуть в них намного меньше, чем за периметром, правда, и заработаешь не так много. Хотя как повезет. Со временем заматереешь, опыта наберешься, тогда и поговорим. Домой вернуться желаешь?
— Желаю, — искренне ответил я, втайне надеясь, что сейчас Титов предложит мне вариант вернуться туда как можно быстрее. И тогда соглашусь практически на любое его предложение.
Но вместо этого он лишь печально вздохнул.
— Все желают. По своей воле сюда никто еще не попал. В общем, черкай. Здесь, здесь и на обратной стороне в самом низу.
— Тебе что, за каждого подписавшего отдельно платят?
— С чего ты взял?
— Слишком настойчив. Я же сказал: ничего подписывать не стану.
— Не платят. Если честно, ты у меня второй, кто так яростно подписывать не хочет. — Ну вот, а сам говорил, что таких много. — Тут больше самолюбие: как же так, убедить не могу! Да и молод ты еще, жалко мне тебя. Двадцать-то есть?
— Двадцать три.
— Согласись, не самый срок умирать. В общем, ставь подпись.
И он в очередной раз пододвинул ко мне сероватый лист, на котором в самом верху было напечатано: «Деловое соглашение». Что не могло не вызвать улыбку уже одним своим названием. А если учесть, что пятнадцать пунктов соглашения начинались со слова «обязан», моя реакция была вполне обоснованна. Особенно в связи с тем, что любые другие пункты отсутствовали полностью.
На этот раз я отодвинул бумажку от себя без всяких слов. И невольно усмехнулся, подумав, что нижняя ее часть успела уже стать потертой от бесконечных передвижений по столешнице.
— Ну как знаешь, — наконец сдался вербовщик. — Не желаешь — не надо. Только вот что… слово мне дай!
— Какое еще слово?
— Когда подыхать будешь, не вздумай меня проклинать, что уговорить тебя не смог. Чтобы мне не икалось.
И неожиданно икнул.
— Это не он ли? — не удержался я.
Титов посмотрел на меня недоуменно:
— Ты о чем?
— Сам же говорил, что я второй, который не стал подписывать. И вот лежит он сейчас, умирает и клянет тебя всяческими словами, что ты его не уговорил. Оттого тебе и икается.
— Он давно уже коньки откинул, так что вряд ли.
— Давай-давай! — потребовал я. — Все, что положено вновь прибывшему. И по списку.
Сам я этот самый список в глаза не видел. Но мой единственный знакомый в этом мире Леха Суслов по кличке Воробей уверял, что таковой существует. И именно по нему положено выдать вновь прибывшему сюда кое-какие необходимые вещи. И оружие.
