Не обошлось и без небольшого скандала. Какая-то часть жадров не способна впитать в себя то, что у меня получается в них вложить. Причем далеко не всегда такой можно определить визуально. С виду-то он как будто бы самый обычный, и внутри его не заметно никакой мути, но заполняться категорически не желает. Такие я без раздумий бросал в костер, который специально попросил разжечь и поддерживать. Туда-то и отправил очередной бракованный. Горят жадры отлично, и будь их залежи, вполне можно было бы использовать вместо угля. Но их достаточно мало, и вообще, как утверждают, жадров добывается все меньше и меньше. И если дело пойдет так и дальше, эмоционалы останутся без своего занятия. Подержав его в руке и не дождавшись отклика, в костер и отправил.
Владелец жадра, по которому и не догадаешься, что он на такое способен – высокий широкоплечий мужчина с лицом, как будто сошедшим с афиши боевика, – начал вдруг громко возмущаться. А затем и вовсе обвинил меня в том, будто я подменил его жадр.
– У меня он был самым качественным, – обращаясь к толпе, орал он. – А этот выбросил свой! Недаром же, когда берет жадры, все время под столом руку прячет!
Все так и есть: если положить ее на колено, укол получается пусть ненамного, но не таким болезненным.
– Мужик, ты совесть-то поимей! – воззвал к нему Гудрон, который все время находился рядом. – Он что, был у тебя единственный? Теоретик тебе их четыре заполнил. Причем даже пикселя не взял! Да с его даром как минимум половину в оплату требовать нужно!
Его доводы скандалиста не убедили нисколько. Он продолжал орать, требуя вернуть ему тот, который у него украли.
В кармане разгрузки действительно лежало несколько штук. Последние шесть, что у меня оставались. Но мне даже в голову не пришло отдать один из них, чтобы закрыть ему рот, который так и хотелось заткнуть кулаком. Жадры нужны для дела. Мне все не давала покоя мысль, что дар есть у каждого, и они давали мне шансы, ровно по их количеству, чтобы ее подтвердить. В случае с Ирмой я использовал его безрезультатно. Ну а вдруг? Вдруг получится узнать какой-нибудь универсальный способ и он подойдет любому? Или догадаюсь сам, а проверить будет уже и не на чем.
– Ну что, Теоретик, люди даже лучше, чем другие о них думают? – подмигнул мне Борис, когда наконец спровадил скандалиста.
– И на солнце бывают пятна, – несколько невпопад ответил я.
Жадры все не заканчивались, толпа и не думала редеть, и единственным утешением было, что те, кому уже их заполнил, и не думали расходиться, чтобы поглазеть на эмоционала – где их еще увидишь? Сидит себе, с виду такой же, как и любой из них, и творит едва ли не волшебство. И еще я пытался в каждой подходившей ко мне женщине угадать Анфису. Случались и похожие на нее по описанию, но выглядели они обычно, и ни об одной нельзя было сказать, что она не от мира сего.
Затем все закончилось. Очередной жадр сам вываливался из руки, что не ускользнуло от внимания Гудрона.
– Стоп, и что это там у нас?! – сказал он, ухватив меня за руку и разглядывая ладонь. Та действительно выглядела неважнецки. Распухшая и покрасневшая, как будто ее подержали в кипятке. После чего Гудрон громко заявил: – Все, на сегодня концерт окончен! – И снова обратился ко мне, но уже с укоризной: – Игорь, куда ты теперь с такой рукой? Стрелять-то хоть сможешь?
Я лишь отмахнулся – только нотации не читай! Понимаю, что погорячился. Но ведь и ладонь стала выглядеть такой неожиданно даже для меня самого.
– И когда теперь? – спросил кто-то.
– Сюда подойди! – потребовал Гудрон. После чего продемонстрировал мою руку. – Как только пройдет.
– А когда пройдет? – не успокаивался человек.
Вот уж чего не знаю, ничего подобного прежде со мной не случалось. Что и понятно: сегодня заполнил их столько, сколько не заполнял никогда, даже если взять в расчет все вместе взятые.
– Понятия не имею.
Пальцы на руке самопроизвольно подергивались, и пришлось засунуть ее под разгрузку. Оставалось только надеяться, что не навсегда. Чего совсем не хотелось бы. Не из-за жадров – из-за всего остального. Ведь с такой рукой мне ходу к перквизиторам нет, особенно учитывая тот факт, что левша.
– Теоретик, ты как себя чувствуешь? – По дороге к катеру заглядывал мне в самые глаза Гудрон. – Не тошнит? Голова не кружится? Ну ничего, сейчас пообедаешь, отдохнешь.
– Боря, мне бы другую нянечку!
Ноги почему-то слушались плохо, и он поддерживал меня под руку.
– Теоретик, знаешь, сколько девах на тебя заглядывалось? А среди них попадались такие красотки! Я бы и привел самую-самую, но ты ведь все равно не согласишься.
– Не соглашусь.
– Игорь, может, еще добавки?
– Спасибо, Даша, сыт – дальше некуда.
Демьян с Остапом за то время, покуда я изображал всеобщего благодетеля, умудрились соорудить на корме катера замечательный стол. К тому же складной, и потому он не станет мешать проходу, как только в нем исчезнет необходимость.
– Тогда давай еще раз ее помассирую.
Я пожал плечами: если тебе не трудно.
