Запрыгнув на кокон Кима, девушка уперлась ногами по бокам от туловища на уровне ладоней парня, вцепилась в его плечи и изо всех сил дернула. Она не ожидала, что застывшая субстанция окажется настолько податливой. Вероника запоздало испугалась и сдавленно пискнула, оказавшись внизу, придавленная к полу немалым весом высокого Кима. К счастью приземление получилось мягким, если не считать ушибленных лопаток, они упали прямо посреди открытых яиц в проходе. Бегло осмотрев друга, Вероника заключила, что приземление для него прошло благополучно. Как всегда не вовремя решил дать о себе знать трутень, стороживший кладку. Выбравшись из уютной ниши, облюбованной им на время спокойного дежурства, чужой недовольно шипел, сетуя на слишком резвые носители. Он, осторожно обходя нераскрывшиеся яйца с потомством, приближался к ним, один стоял на двух лапах в позе агрессии другой пребывал в состоянии глубокого сна и лежал на полу камеры. Приблизившись к носителю, трутень подозрительно принюхался, нет… не может быть. У носителя внутри находилась королева, ее запах… трутень задумчиво завис, покачиваясь на ногах и капая слюной на пол.
Другая королева в носителе… пусть с этим другие разбираются, его дело маленькое — следить, чтобы потомство благополучно вылупилось и было накормлено. Возмущенно поплевавшись и пошипев для порядка, трутень по краешку обошел кладку и, взобравшись на стену, снова свернулся калачиком в своей нише.
Вероника с облегчением выдохнула, оторопело проводив взглядом трутня, вытерла рукавом рубашки мокрое от слизи и пота лицо и принялась приводить в чувство Кима.
Парень очнулся после нескольких звонких пощечин и сонно замычав поднялся. Он сидел на полу, обхватив голову руками и старался привести мысли в прядок. Мысли упрямились и разбегались, не желая подчиняться разуму, по углам сознания. Махнув рукой на это безнадежное дело, Ким очумело хлопая ресницами таращился в темноту. Судя по всему рядом с ним кто-то был, и этот кто-то дышал, он наугад попытался нащупать неизвестного. Его несильно шлепнули по руке ладонью. Человеческой ладонью! Теплой и живой! Значит, его нашли, его спасли…
— Ким! Хватит своими граблями размахивать! — раздался сбоку раздраженный голос той, которую он уже занес в список погибших за эту ночь — чуть глаз не вышиб.
— Вероника! — прохрипел Ким не своим голосом, в глазах закипели слезы. Горло почему-то жутко саднило и было больно глотать, не то что говорить. Он попытался было обнять подругу, но завалился вперед, наткнувшись рукой на что-то склизкое и холодное. Неожиданно для себя выматерился вскочил на ноги, завертел головой, пытаясь понять, что такое это могло быть, с омерзением вытирая испачканную в слизи руку о штаны.
— Тихо сайгак! Стой спокойно, а то яйца передавишь, еще не хватало чтобы нас кислотой окатило — недовольно прикрикнула на него Вероника, радуясь, что друг пришел в себя и вроде вполне здоров, по крайней мере, пока.
— Ничего не вижу… — пожаловался Ким.
— Пошли потихоньку. Кажется, я знаю, где выход. Мы выберемся Ким — уверенно сказала Вероника.
Подойдя к замершему в позе каменного изваяния Киму, она взяла его за руку и повела за собой. Тот стараясь не спотыкаться, уцепился за ее плечо, слепо пялясь в темноту и чувствовал себя невероятно уязвимым. Насколько все же зависит человек от визуального восприятия мира. В голове вертелись всяческие ужасы, и кошмарные представления о том, что их может сейчас окружать. В каждом движении застоялого воздуха чудились зубастые твари, что чужой вот-вот схватит его и сожрет.
— Иди аккуратней Ким точно за мной…
— Стараюсь, но тут такая темень… как ты видишь дорогу?
— Не знаю… просто не хочу думать — хмуро ответила Вероника, уверенно ведя парня к слабому свету впереди.
— Везет тебе… Нас заразили, и мы скоро умрем — пессимистично пробурчал Ким, ступая за ней следом.
— Нас поместят в стазисные камеры, когда мы выберемся и найдем спасателей.
— Спасатели идут спасать нас… А кто будет спасать их? Они же даже себя спасти не могут, в колониальной пехоте далеко не все бравые ветераны и вояки, окропленные кислотой. Это не мирную демонстрацию разгонять. Вот если бы сюда Волки прилетели, было бы круто. Они бы спасли и пехтуру и нас, а потом приперлись бы Охотники и пришибли всех… вот весело-то было бы… — иронично хрипел Ким. Для пробы он закрыл глаза, открыл — разницы никакой… абсолютная темнота.
— Ким, ты неисправимый пессимист — беззлобно осудила его Вероника. Она понимала, что друг ворчит, скорее от осознания собственного бессилия в данной ситуации и невозможность хоть как-то повлиять на то, что происходит с ними сейчас — нужно смотреть на жизнь веселее. Мы живы, а это главное.
