Но в память навсегда врезались картинки из прошлого — плачущая мама, сердитый отец, отчаянно отстреливающий чужих, крики и запах смерти. И единственные игрушки, которые были у нее все то время, пока они прятались от «чудовищ» в бункере — контейнеры из-под армейских концентратов. Она разрисовывала их найденными в своем рюкзачке карандашами. Вполне возможно они до сих пор так и лежат там, в углу бункера в «домике» из коробок, что смастерил ей отец, пыльные с выцветшими от времени картинками на белых пластиковых боках.
***
— Ричард ты уверен? — спросил, нахмурившись, мужчина, выслушав собеседника. Высокий рост, атлетическое телосложение, несколько шрамов на щеке и лбу, нисколько не портили мужественное слегка грубоватое лицо, словно высеченное из камня умелым древнегреческим скульптором. Коротко стриженные русые волосы, пронзительный взгляд синих глаз, форма простого кроя черного цвета с серебряными нашивками на груди и у ворота. Он стоял перед обзорным экраном в своем скромно обставленном кабинете. Стол, кресло полка с информационными носителями, несколько внушительных книг по тактике ведения боя в космосе и на поверхности планет, политике, экономике и каким-то чудом в их ряды затесался многотомный сборник рассказов и романов новеллиста древности Гэрберта Уэллса.
— Вне всяких сомнений… ЭТО часть ее сознания, даже предположить боюсь, что именно с ней сделали в детстве… поставить эксперимент на собственном ребенке… немыслимо…
— Не будем делать поспешных выводов. Когда можно ожидать изменений?
— Они уже проявляются, только пока она не контролирует свои возможности, но шаги в коридоре Вероника услышала незадолго до моего прихода. Радужка глаз уже заметно изменилась… вероятно организм подстраивается под новое восприятие.
— Девушку нельзя отпускать… она наверняка станет предметом для экспериментов… этого я допустить не могу. К тому же меня ее отец порвет голыми руками, если с его дочуркой что-то случится. — Линдон насмешливо хмыкнул. — Я хотел бы побеседовать с ней.
— Сейчас необходимо дать ей время придти в себя. Я бы порекомендовал для девушки полный психологический покой. Хотя бы на несколько дней.
— Хорошо, тебе видней. Ты же у нас целитель… У нее крепкая психика, эту породу просто так не сломаешь. Докладывай мне обо всех изменениях…
— Понял… Но вряд ли следует ожидать более явных внешних проявлений… этого… слияния. Ее разум, вот что меня сейчас больше всего беспокоит.
***
— Вы нашли шестую? — раздался над ним незнакомый голос мягкотелого, кажется самец. У самок строение более хрупкое и голоса звонче и выше.
Хотя видал он в патруле такую самку, которая легко могла схватить сестру по улью за хвост и отколошматить ею целую толпу сородичей, а с пулеметом обращалась так, словно это была часть ее тела. Из нее вылупилась проворная и очень смышленая сестра. Как же давно это было…
— Так точно сэр, особь погружена на катер, а с этим что делать?
— Грузите и его, пусть у шестой будет парень. Странно, обычно у них все однополые… — пробормотал ученый, провожая взглядом обездвиженную тушу ксеноморфа которого уносили на носилках несколько крепких парней.
Альфа раздраженно зашипел, когда его разбудила сирена: шестая вырвалась на волю и теперь мягкотелые суетились, пытаясь поймать бестию и снова заковать в оковы. Оковы шестой не нравились, но альфа относился к зажимам на лапах более философски. Пусть стоя на двух лапах было не очень удобно спать, но оковы давали возможность облокотиться на них и хорошенько вздремнуть после всех этих осмотров, ощупываний и прочей ерунды. Где-то что-то взорвалось, снова зазвенела тревога, альфа раздраженно дернул хвостом. Поспать ему теперь точно не дадут. Шестая разошлась, после трансформации стала совершенно невыносима, а от ее нелепых планов побега хотелось снова вернуться в состояние яйца, когда нет никаких забот и хлопот, и на мозг не капает истеричная с…терва. Хотя по сравнению со старушкой эта вроде ничего. К себе подпустила, когда мягкотелые решили их свести, словно давно его знала… Утомленного ласками и любовными играми альфу отвели в камеру, а она осталась там… делала вид что дремлет, свернувшись калачиком на полу.
Ну вот опять… снова грохот стрельбы и крики. Да чтоб у тебя хвост отвалился… дорогая…
«Освободись и присоединяйся ко мне, я почти очистила это убежище мягкотелых»
Тьфу… самки! Как он освободится, если пастью до лап не дотянуться? Да и оковы устойчивы к его кислоте. Он недовольным тоном сообщил свои мысли юной королеве и посоветовал отрубить компьютер, управляющий камерами. Внезапно свет в коридоре погас, наручники и ворот на шее щелкнув, ослабли, альфа недовольно ворча на недалеких умом самок, освободился и выполз из камеры. Следуя на ментальный зов, он побежал по короткому пути через шахту вентиляции. Ну конечно это юное дарование недолго думая расколошматила все в зале управления… кажется, так это место называли мягкотелые. Альфа, переживший два улья, внезапно почувствовал себя стариком, в том смысле, что ему захотелось покачать головой, как это делали они, когда осуждали кого-то.
