Вероника облизала пересохшие губы, оглядела свои ладони, на них не было и следа ран, если не считать небольшой жажды она чувствовала себя отлично. Узнать бы еще что случилось с друзьями, дошли ли они до катера, живы ли они вообще? Девушка нахмурилась, смутно припоминая, как ее тащил кто-то на плече, визг ксеноморфов… и у этого мужчины было такое знакомое лицо… все словно в тумане… Кайл! Значит «Волки» здесь… и возможно она сейчас находится на их крейсере.
Вероника на дух не выносила военные структуры в принципе и к «Волкам» относилась двояко — делают свое дело ну и хорошо, лишь бы не встречаться с ними никогда, ведь они так далеко. А теперь ей придется отвечать на вопросы вояк, как только врачи выпустят наверняка их вожак захочет ее допросить.
Вероника досадливо поморщилась, как она считала у нее вполне веские причины недолюбливать военных. До двенадцати лет у нее не было нормального детства — родители постоянно переезжали из колонии в колонию, с одной военной базы на другую.Стоило Веронике привыкнуть к новому дому, подружиться с местными ребятами, как они снова снимались с места. Это продолжалось до тех пор, пока у Николь, мамы Вероники, не лопнуло терпение. Это было как-то связано с ее исследованиями, женщина просто собрала вещи, забрала ребенка и улетела якобы на курорт. А через месяц отцу на стол легли документы о разводе.
Упрямый муж естественно тянул с разводом и пытался как-то спасти трещавший по швам брак, но после одного из звонков Николь сдался. Он обвинил жену в том, что та настроила дочь против него, ведь подрастающая Вероника буквально возненавидела его, а вместе с ним и всех, кто носил военную форму, отказывая встречаться с отцом вопреки предписанию суда. Вероника пришла в ярость, когда он прилетел на ее выпускной вместе со своим молодым адъютантом. Заявив матери на следующий день, что отец деспот и не дает ей нормально жить, Вероника подала заявку в один из престижных институтов назло пожеланию отца, который пообещал устроить ее на работу в колонии. Девушку вывело из себя навязчивое внимание смазливого молодчика, посватанного отцом. Она не переносила контроль в любой форме его проявления. Высказав родителям и в частности отцу все что она думает о нем и мужчинах вообще, собрала вещи и уехала, не оставив им своих контактов. А в спину полетели обидные слова отца — что она никто и одна ничего не сможет добиться, без связей и покровителя. Больше всего конечно ее возмутило уверенность отца, что только он знает, какой муж ей нужен.
Сдав экзамены, несмотря на огромный конкурс она поступила в университет, как и мечтала многие годы, без чьей-либо помощи. Вероника училась на отлично, к многозначительным взглядам сверстников и знакам внимания, оставалась равнодушна и держалась с ними отстранено — холодно, за что парни между собой прозвали ее «Королева льда». Но даже тогда вдали от родителей она не переставала чувствовать бдительный надзор отца, нет-нет, да и попадался на глаза какой-нибудь молодчик в штатском с военной выправкой на улице. Девушка, прошедшая суровую школу выживания, могла в случае чего постоять за себя и непрошеных соглядатаев ожидал неприятный сюрприз. Подкараулив в подворотне очередного горе-шпиона, Вероника наставляла ему тумаков и посылала его по известному адресу. Мужчине оставалось лишь уворачиваться от крепких кулачков миниатюрной фурии, видимо получив приказ не отвечать на ее нападки. Стойко выдержав выплеск гнева девушки и сохраняя упрямое молчание в духе партизана, наблюдателю приходилось являться в штаб для доклада с фингалом под глазом, разбитой губой и отбитыми щиколотками. В худшем случае со сломанной рукой.
****
— Доктор Верроу! — Окликнул целителя в коридоре чей-то зычный бас. Целитель сдавлено зарычал ничуть не хуже волка, изображенного на рукаве его светлой формы.
— Командор…
— Когда вы позволите наконец поговорить с нашей спасенной?
— Когда она будет готова. Ее только недавно вытащили из медкапсулы, девушка едва пришла в себя и пока не изъявляет желания поболтать с кем-то из вас.
— И когда же это ваше «когда» случится? Естественно она не хочет говорить о произошедшем, но мне нужно знать…
— Доклад колониального пехотинца, который выжил в этой мясорубке выложен в общий доступ, командор, как вы знаете, они были в одной команде…
— Этого не достаточно, ведь она как-то уцелела, сама, хотя девушку все посчитали погибшей — теряя терпение выговорил крупный мужчина, нависая над целителем. — Обычный человек бы не выжил при подобных обстоятельствах…
— Ее разум сейчас находится в неустойчивом состоянии, ей пришлось пережить настоящий ужас. Наберитесь терпения… Если вы получили разрешение на беседу с моей пациенткой у старшего целителя, возможно через неделю сможете с ней переговорить.
— НЕДЕЛЮ?! — взревел мужчина, сверкая карими глазами, грива смоляных волнистых волос казалось даже встопорщилась на затылке. — Она моя дочь, и я хочу ее увидеть!
