Маркиз и маркиза, со своей стороны, присутствовали в жизни Виолы как тени. Двое взрослых, далеких от ее увлечений и живших с ней в одном доме, они иногда встречали ее в коридорах и говорили с ней на языке, которого она не понимала. «Они не плохие», — объясняла она. Они никогда не поднимали на нее руку, даже после самых опасных выходок. В десять лет она чуть не сожгла виллу в ходе неудачного эксперимента: изобретала собственные духи на базе дистиллята мимозы. По невыясненной причине смесь взорвалась. Виола убежала и спряталась в пристройке, а шторы продолжали гореть. Потушив пожар, слуги отыскали ее и привели к отцу, который с того дня просто запретил ей доступ в библиотеку: именно оттуда она взяла книгу химических опытов, которые привели к катастрофе. Виола поклялась отцу не нарушать запрета, а себе — непременно нарушить. Тем более что эксперимент частично удался! Из-за взрыва (опалившего ей брови) она неделю пахла мимозой. То есть все дело в дозировке, зачем же останавливаться на правильном пути?
— Ты можешь сочинить духи для меня? — спросил я однажды вечером, пока она лежала на могиле какого-то знатного генуэзца.
— О, духами я больше не занимаюсь. Перешла к другому. Двигатели внутреннего сгорания, электричество, часовые механизмы, основы медицины. И искусство, конечно. Я хочу быть как люди Возрождения, которые знали всё и обо всем.
— А когда все узнаешь?
— Займусь тем, чего люди еще не знают.
Судьба наградила Виолу злосчастной способностью запоминать все, что она читала, слышала или видела, сразу и навсегда. Родители поначалу сочли это забавным. В пять лет ее среди ночи вытаскивали из постели, чтобы продемонстрировать подвыпившим гостям. Что за прелесть эта худышка с огромными глазами! Декламирует наизусть только что прочитанные стихи Овидия! Проблема возникла, когда Виола вошла во вкус и захотела понимать все больше и больше. Для этого надо было больше читать. Одна книга тащит за собой другую — это какая-то дьявольская спираль, говорила ее мать, — и кульминацией стал взрыв духов из мимозы. Маркиза, которой теперь этот запах неизменно напоминал о шторах, пожираемых языками пурпурного пламени — внутри него она явственно увидела бесовские рожи, — приказала выкорчевать в парке все мимозы.
Постепенно поток книг увеличивался. Иногда я находил в дупле по три томика и в ответ набивал его тем, что прочел на предыдущей неделе. Я глотал их перед сном, запоминая имена, даты, заглавия, теории, понятия, впитывал, как губка, брошенная в воду после долгого пребывания на солнце. От Абзаца я скрывал свои отлучки, но он был вовсе не глуп. Как-то вечером он застал меня за чтением сложнейшего трактата по инженерному делу. Верный данному обещанию, я читал все от корки до корки. Удивительно, но даже из самого сложного трактата я всегда что-то узнавал. Виола мудро чередовала легкие и сложные произведения, с иллюстрациями и без. Иногда даже подсовывала мне романы, выявив у меня острую нехватку воображения.
— Что это ты читаешь? — спросил Абзац.
— Трактат о расширении порта Генуи, написал инженер Луиджи Луиджи, родившийся в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году.
— Так вот на что ты тратишь вечера? А то Эммануэле ломает голову, отчего ты перестал ходить на кладбище. Не знал, что ты собираешься строить порты.
— Не собираюсь, нет. Эту книгу мне дала почитать Виола.
— Виола? Какая Виола? — И тут он побледнел. — Виола Орсини?
— Да.
— Виола Орсини?
— Да. Мы дружим.
— Девчонка, которая оборачивается медведем?
Абзац уже не раз развлекал меня многочисленными легендами об Орсини. По слухам, Орсини были настолько богаты, что даже чихали золотой пылью, слуги потихоньку пытались украсть потом носовой платок. Но эту историю я слышал впервые. И если прочие легенды как будто вызывали у него восхищение или улыбку, эта ввергала в ужас.
— Ты не должен видеться с этой девушкой.
— Почему?
— Потому что она ведьма. Спроси кого угодно. Спроси в деревне.
