Магнус поцеловал мне руку и величественно выплыл из комнаты, зябко запахнувшись в плащ. Работы прибавилось, но рука у меня уже была набита, изменять конфигурацию печек я не собиралась и даже зарисовала для себя план рядов, чем и стала пользоваться, как наглядным пособием при дальнейшей кладке печей. Глину с песком таскали мне теперь без лишних напоминаний, Андре принес небольшую железяку, изогнутую наподобие мастерка по моей просьбе и работать стало гораздо легче. Я благоустраивала замок...
Закрутившись с печами, тренировками с братом Диром и желанием исследовать содержимое библиотеки, я мало времени проводила с моим супругом, встречаясь с ним только во время завтраков и ужинов, да изредка сталкиваясь в коридорах. Поначалу я с опаской поглядывала на дверь, разделяющую наши спальни, ожидая, что когда-нибудь она откроется и тогда.... При этих мыслях меня передергивало, как от холода и я старалась побыстрее изгнать их из головы. Но со временем я успокоилась, падая по вечерам, как подкошенная. Если супруг и захотел бы, то разбудить меня было совершенно нереально. При встречах он интересовался, что удалось сделать, спрашивал о планах, здоровье, изредка рассказывая моменты из своего прошлого. Но именно изредка, полноценных бесед у нас не получалось - все-таки я его побаивалась, что ли, не решаясь приставать с вопросами, если он по каким-то причинам не отвечал на самый первый. Мои догадки, что я могу поддерживать его внутренние силы, оказались правильными. Магнус вообще никогда ни о чем не просил, если уж в этом возрасте он был настолько горд и несгибаем, то каков он был в молодости, оставалось только догадываться. Он не желал рассказывать о своей семье, делая вид, что или не слышит вопроса или прямо говорил, что сие для меня не представляет интереса, после чего замыкался в себе на весь вечер. Но я потихоньку общалась с Жюстеном, который рассказывал о его болячках и некоторых проблемах, слышанных им от других слуг. Для своих семидесяти восьми Магнус выглядел очень неплохо, но возраст есть возраст, тут ничего не сделаешь и лекарство от старости еще не было избретено и здесь. Зато я наловчилась подпитывать лорда Силой и со временем это вошло в определенный ритуал в наших отношениях. Как правило, он приходил в столовую раньше меня и, пока я не приходила, трапезу не начинал. Прибегая чуть позже, я становилась сзади Магнуса и делала то, что в моем мире назвали бы расслабляющим массажом. То есть гладила его по плечам, немного разминая шейные позвонки, пробегалась пальцами по верхней части спины до лопаток, как это делали наши массажисты, когда клиенты жаловались на остеохондроз. Никаких ощущений я при этом не испытывала, а вот лорд... Когда я сделала это впервые, просто желая помочь ему, размяв возможные отложения солей, он только поблагодарил в своей извечной манере - поцеловав кончики пальцев и удалился из столовой. Но уже скоро ко мне примчался Жюстен с горящими от восторга глазами и начал быстро-быстро рассказывать, что таким бодрым он уже давно не видел своего хозяина.
- Миледи, его сиятельство сегоня вечером почти ни разу ни охнул, когда вставал из кресла, а уж обычно он делает это постоянно, поверьте! И читал еще долго при свече, пока я ее не отобрал, а у него ведь глаза уже не те, что были раньше! Миледи, если вы что-нибудь делали для его сиятельства, то благослови вас Творец, чтобы вы могли еще помочь ему поддержать здоровье. Пока герцог жив и здоров, ни вас никто не посмеет тронуть, да и я ему еще могу пригодиться, вы уж постарайтесь, миледи, чтоб он не болел! В прошлую зиму он слег, я с ног сбился, чтобы выходить его, а тогда и зима в Морреле не была такой холодной, как в Тройдене... Это вы хорошо придумали, с печками, поверьте, а то его сиятельство в холодную постель ложиться не может, так я с жаровнями весь вечер бегаю, только помогают они плохо, да дымом пахнут так, что голова болеть начинает.
С тех пор я делала это каждый день, как обязательную работу. Слов благодарности он, похоже, просто не умел говорить смолоду или разучился к старости, зато я не раз ловила на себе его острые взгляды, когда он думал, что я их не вижу. После этого я опять с подозрением косилась некоторое время на запертую дверь, пока тревога не пропадала сама собой.
Частенько герцог пропадал у отца-настоятеля, где я не раз заставала его, пробегая в библиотеку, расположенную по соседству. Это были последние помещения, куда мне было разрешено ходить в обиталище беарнитов, дальше существовал молчаливый запрет, который я должна была неукоснительно соблюдать. То, что лорд Магнус ходит в гости к своему другу детства, для меня было вполне естественным и понятным. Отец-настоятель не тупоголовый мужлан, несмотря на свою медвежью внешность и ухватки прирожденного воина, он явно очень много знал да и вообще, разве поставят во главе целого ордена дурака?
